Принц внутренне сжался, ожидая замечания по поводу того, что он уснул, вскрикнул или получил взбучку от Видара, однако она молчала. Мовиндьюле понимал, что говорить об этом не стоит, и все же ему хотелось выговориться.
– Слушать про орошение полей было так скучно! – Он закатил глаза. – Я просто не мог не уснуть.
– Да, и правда нудновато, – откликнулась девушка.
– Видар меня пнул. Поэтому я и вскрикнул.
– Пнул? – с негодованием воскликнула она. – Неужели он тебя ударил?
Мовиндьюле кивнул и отпил вина, которое на вкус было еще лучше, чем неделю назад.
– Еще бы ты не вскрикнул! Вдобавок он имел наглость тебя отругать! – разгневалась Макарета.
– Он всегда так себя ведет. Вдобавок он мне угрожал.
– Что?! – Ее огромные глаза стали еще больше.
Они заинтересовали присутствующих. Подошел Эйден, которого Мовиндьюле прежде не заметил, и тоже присоединился к кружку, быстро ставшему центром внимания.
– Макарета, что происходит? – спросил Эйден.
Она положила руку на бедро и указала на Мовиндьюле.
– Видар пнул принца, унизил его при всем Аквиле, а потом еще и угрожал!
– Чего? – опешил Эйден.
– Я сама при этом присутствовала, – подтвердила Макарета. – Я слышала, да и все остальные тоже, как он назвал Мовиндьюле дураком. Представляешь?
– Прямо в Аквиле?
Макарета закивала так энергично, что расплескала вино.
Подходили все новые и новые фрэи. Множество глаз смотрело на принца, ожидая, что он скажет.
– Видар обещал погубить мою репутацию. Похоже, у него есть для этого нужные связи.
– Ты ведь принц! – Эйден разгневался не меньше Макареты. – Где это видано! Разве я не прав?
– Да уж, – проговорил Орлин. – Безобразие!
– Проблема в том, – заметил Тэндур, – что Видар зря занимает место в совете. Разве ему быть гласом миралиитов? Раньше он просто прислуживал Гриндалу – к примеру, бегал за водичкой, если тому захочется пить. Но теперь…
– Я согласна с Орлином, – сказала Макарета. – Никуда это не годится! Видар сам не понимает, что творит. На прошлой неделе выставил себя дураком и подарил Имали еще одну победу.
Мовиндьюле сделал второй глоток, слушая, как собравшиеся вокруг фрэи громогласно возмущаются Видаром. Макарета стояла совсем близко, и он провел рукой по ее ассике.
– Что меня бесит, – заявил Эйден, излишне рьяно потрясая кулаком, – так это несправедливость: Мовиндьюле был учеником Гриндала, значит, он и должен занять его место в Аквиле. Тогда как старшим советником стал Видар! Разве я не прав?
Мовиндьюле не понимал, то ли Эйден действительно расстроен, то ли играет роль. Эйден вполне мог быть из тех, кто притворяется, чтобы выставить себя в выгодном свете.
– Видар получил место лишь потому, что он старше. Да это просто пародия на политику! Фэйн не хочет, чтобы люди считали, будто он благоволит своему сыну, поэтому отдал место в совете дураку, неспособному представлять интересы миралиитов!
– Надо принять меры! – воскликнул Тэндур, глядя на Эйдена.
Будто они в силах хоть что-то изменить… Мовиндьюле хихикнул, прикрывшись кубком. Неужели он стал бы мириться с подобным обращением, если бы можно было что-нибудь предпринять?
– Ты о чем толкуешь? – спросил Орлин. – Что мы можем поделать?
«И первый приз за констатацию очевидного факта получает Орлин!»
– Что мы можем поделать? – Эйден расхохотался. – Да что угодно! Ведь мы – миралииты!
Мовиндьюле заподозрил, что в этом для Эйдена – ключ ко всему. Вероятно, он живет в дальнем уголке Эриана, в городке или деревне, где Искусство до сих пор почитается. И уж точно он не бывал в Тэлваре.
– К чему тогда эти собрания, если не для того, чтобы что-нибудь сделать? Каждую неделю мы приходим и рассуждаем о превосходстве миралиитов. Неужели оно существует только на словах? Неужели мы всего лишь пьем вино и жалуемся друг другу?
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Макарета.
– Вот он, наш шанс! Разве я не прав? Пора сделать что-нибудь значимое!
Мовиндьюле снова рассмеялся, однако некоторые закивали с серьезным видом. Макарета тоже кивнула.
– Что именно? – спросила она.
– Мовиндьюле – наследник не только Лесного Трона, но и места Гриндала в Аквиле. Видар – позор всему, за что мы ратуем. Он легко идет на компромиссы, потому что не разделяет наших ценностей. Ценностей настоящего миралиита! – Голос становился все громче, обретал ритм. Эйден то и дело рассекал воздух кулаком или тыкал пальцем в невидимого врага. – Видар принижает нас ради блага второстепенных племен вместо того, чтобы убеждать их в превосходстве, мудрости и целесообразности господства миралиитов!
– Вместо того чтобы убедить остальных в божественной сущности миралиитов, – поднял палец Тэндур, указывая на небеса или, по крайней мере, на внутреннюю часть моста, – он лишь подтверждает всеобщее заблуждение, что все фрэи равны. Его срок в Аквиле замедляет наше возвышение!
Со всех сторон раздавались одобрительные возгласы. Некоторые подпрыгивали, не в силах сдержать возбуждения. Вероятно, их взбудоражило вино. К концу этих сходок все бывали изрядно навеселе.
– Что же нам делать? – спросил голос из толпы, плотно окружившей Мовиндьюле и прижавшей к нему Макарету.
