Все же девушка избрала не ту стезю. Ей бы объявления войны редактировать — какой талант пропадает! Или глашатаем или герольдом работать — осажденным гарнизонам диктовать условия капитуляции. Тут бы она была неподражаема. Какие замечательные пассажи! М-да, письмишко явно написано в приступе мизантропии. Причем к одному человеку.
— Чё читаешь? — Игорек сидел за рулем, но в этот воскресный мартовский день дорога на Люблин была пуста, управление 'фиатом' занимало у директора фирмы 'Авитекс' минимум внимания, и он, видимо, решил малость поболтать.
— Письмо любимой женщины. Что ж еще порядочный мужчина может носить у сердца и перечитывать в минуты душевной тоски?
— Это какой любимой женщины? Жены бывшей?
— Что ты, окстись! Помнишь, был у меня жутко яростный роман с Гердой Кригер? На пятом курсе?
— О! Еще и как помню! Мы тогда с Сержем и Алексом все удивлялись, что ты на ней не женился.
— Я и сейчас удивляюсь.
— Что, так серьезно задела?
— Понимаешь, не в этом дело. Если бы мы пробыли вместе еще полгодика — может быть, я б по ней и вовсе бы сейчас не страдал. А тогда наш роман погиб из-за обстоятельства непреодолимой силы — в просторечии именуемого форс-мажором. Ей нужно было ехать домой, мне — оставаться здесь. А у нас самый разгар отношений! Остались недоговоренные слова, недодуманные мысли, неисполненные поцелуи… ну и еще сам знаешь что. — Тут перед глазами Одиссея мелькнул дорожный знак, и он немедля замял разговор о своей неудавшейся любви — благо, причина была более чем существенная: — О, гляди, ложка с вилкой! Давай тормознем, поедим!
— Не вопрос. С десяти утра не жрамши.
Они подъехали к придорожному кафе, расположенному у самого берега живописной речушки.
— Виепрз… Слухай, Саня, что тут написано, на шильде?
— Река Вепш. Ладно, лингвист, пошли.
Они зашли в кафе. Симпатично. Уютненько так, чистенько; и запах из кухни приятно волнует желудок. Годиться!
Тут же подошла пожилая аккуратная паненка, молча изобразила внимание. Одиссей улыбнулся ей и сказал:
— День добры, пани. Прошам два флячки, две голёнки, с фритками и суровками, каву, едно пиво.
Паненка кивнула.
— Добже. Тераз вшистко бендзе. Прошам сядачь.
Они уселись на добротно срубленные из идеально отполированных досок лавки; стол был такой же, простой, деревенский — но идеально чистый, с любовно отшлифованной столешницей; салфеточки, пепельница, наборы аккуратно завернутых в шуршащую папиросную бумагу столовых приборов — всё сияло чистотой и порядком.
— Ну, а теперь рассказывай, негодяй, как меня под монастырь захотел подвести! — Игорь шутливо помахал перед его глазами ножом.
Одиссей промолчал. Да, история неважная, что и говорить. Но и раскрывать теперь, после всего случившегося, всю подноготную их вояжа — он не станет. Зачем Игорю знать то, что ему знать в принципе не стоит? Проявил тот свои лучшие качества — что ж, значит, оказался мужчиной и солдатом; хорошо, что он в нем не ошибся. А все же больше он ему ничего не расскажет. Пока…
Выехали они пятого марта рано утром — исключительно из тактических соображений директора фирмы 'Авитекс'. Каковые он сформулировал предельно лапидарно:
— Саня, у меня дома жена, тёща и дочка. Плюс Марина. Плюс еще одна крошка, ты ее не знаешь. Итого пять баб. Я восьмое марта не переживу. Надо свинтить из дому пятого.
В принципе, никаких серьезных оснований для того, чтобы задерживаться с отъездом, у них не было. Грузовая машина (на этот раз это был обычный 'МАЗ' с тентованным полуприцепом) была загружена еще третьего, четвертого марта груз был оформлен на таможне, все необходимые печати в книжку МДП и в СМР проставлены, полуприцеп опломбирован. Причин для отсрочки выезда действительно не было, и Одиссей, скрепя сердце, согласился с доводами своего товарища. Позвонили водителю фуры, велели ему трогаться в путь немедля, забили ему стрелку за Люблином, на девятнадцатом шоссе, на паркинге у деревни Конопница (фуре ехать на сутки больше, у нее еще очередь на границе, и погранпереход у нее другой — то есть по-любому до Люблина им ехать врозь) и, плотно позавтракав, убыли на запад.
Игорь погнал свой видавший виды 'фиат-крома' в путь с таким видимым удовольствием, что Одиссею стало немного не по себе. Он-то знал, что везет их 'МАЗ' под своим тентом…
Расстояние от Минска до Бреста в триста тридцать пять километров они промчались за четыре часа; можно было бы и быстрее, но несколько раз в пути им встречались патрули ГАИ, затаившиеся с радарами в самых что ни на есть глухих местах — поэтому было решено деньги экономить и держать разрешенную скорость — спешить-то им было, в принципе, некуда.
В Брест въезжали уже около десяти утра. Игорь, слегка притомившись за рулем, предложил сразу в очередь не становится, а где-нибудь в городе перекусить. Дескать, все равно, пока будем стоять — проголодаемся, и придется жрать какую-нибудь пакость из сомнительного придорожного кафе. А в городе все ж санэпидемстанция шерстит кафешки, и качество еды в городском общепите все же куда повыше.
