— Ну, вот и поезжай. Отправим тебя официально, как нашего торгового представителя; заодно заключишь там один контрактик на поставку спецсталей для венгерского метрополитена — надо ж нам иногда и по специальности поработать, благо, товарищ генерал-лейтенант Третьяков подсуетился. Ну, понятно, встреться там с Яношем, продумайте, как вы сможете поработать по Одиссею. Дня на три я тебя отпускаю, погужуйся там, гуляша поешь, винишка заодно мне привезёшь. А то в наших магазинах токай бывает такого жуткого качества, что иногда плакать хочется. — Затем, хитро взглянув на подполковника, Калюжный продолжил: — И озаботься, пожалуй, вот чем. Надо бы как-то довести до госпожи Шуман, она же — Герда Кригер — что некто Александр Леваневский лежит в будапештской тюремной больнице, весь изранетый, и жаждет ее увидеть хоть одним глазком. Как ты там говорил, воссоединение любящих сердец? Вот пущай и воссоединяться; попробуйся на роль господа Бога, может, что путное у тебя и получиться…
Мойка как мойка. Район, правда, бедноватенький, народ, по ходу, машины моет редко, стало быть, доходы от этого бизнеса у этих мужиков небольшие. Хм… Ладно, поддержим коммерцию…
Левченко подогнал свой взятый напрокат 'форд' к воротам автомойки, дважды требовательно посигналил. Минуты через три из калитки вышел человек, скептически осмотрел его не старый, но уже изрядно потертый 'мондео' — известное дело, прокатная машина — что-то пробормотал себе под нос — но кнопку открытия ворот нажал.
Мд-а, и оборудование у них тут далеко не первой свежести… Ладно, не за этим он в этот Ракошлигет приперся, чтобы тупо мыть прокатный 'форд'. А подать сюда Ляпкина-Тяпкина! Сиречь — уважаемого господина Кальмана Лошонци.
Левченко призывно махнул рукой одному из работников мойки.
— Micsoda? — работник тряпки и ведра был до крайности лапидарен.
— Тешек Лошонци Кальман! — Мда, с его венгерским можно оперировать только максимально простыми предложениями. И то еще, как сказать…
— Egy masodperc. — сотрудник мойки тут же удалился, чтобы через минуту вернуться с еще нестарым, но каким-то очень уставшим с виду человеком. Это и есть Кальман Лошонци? Да-а-а, неважные у него глаза… Ладно, может быть, внешность обманчива. Посмотрим.
— Господин Кальман Лошонци? — По-русски, чтобы сразу было ясно, что прибыл он по делу, спросил Левченко.
Человек, приведенный первым мойщиком, изумленно посмотрел на Левченко.
— Да, я Лошонци Кальман. С кем имею честь?
— Сергей Владимирович велел вам кланяться. Помните такого? Исерть.
Господин Лошонци бросил на Левченко удивленный взгляд, затем, оглянувшись на своего коллегу, вполголоса ответил:
— Ладога. Наверное, вам стоит сейчас помыть машину, отъехать на заправку — она тут рядом, в трехстах метрах направо за углом — и подождать минут двадцать. Я к вам подойду.
— Добро. Тогда мойте!
— Нет, вы — клиент Гёзы, я не хочу отнимать у него заработок.
— Хорошо, хорошо. Договорились. Жду вас на заправке. — Однако, какой конспиратор! Впрочем, ему виднее, как себя вести в этой ситуации. Вряд ли его, конечно, пасут, но осторожность никогда не бывает лишней.
Прошло уже добрых минут сорок, прежде чем в зеркале заднего вида своего 'форда' Левченко увидел неспешно идущего по направлению к заправке господина Пошонци. Однако, парень не спешит… Ладно, посмотрим, что он там за эти две недели наработал.
— Ну, здравствуйте еще раз, урам Лошонци. Или можно просто Кальман? — Левченко решил сразу определить дистанцию общения.
— Лучше Кальман. А если Лошонци — то, пожалуй, лучше элвтарш. На господина я как-то не тяну…
— Хорошо. Тогда к делу. Что у нас с арестованным террористом? Какие-нибудь возможности для уменьшения срока есть?
— Есть вариант. Правда, хлипкий, но это лучше, чем ничего.
— Ну-ну? — заинтересованно протянул Левченко.
— Я переговорил с адвокатом Дюлой Шимонфи, он считает, что действия Леваневского можно — правда, с огромной натяжкой — но все же квалифицировать как произведенные в состоянии аффекта. Есть справка из белорусского консульства в Белграде, что в числе погибших во время атаки натовской авиацией поезда Ниш-Белград пассажиров числиться некто Юрий Блажевич, бывший, по показаниям обвиняемого, его старым другом. Можно попробовать развернуть эту тему. Если удастся — мы сможем направить Леваневского на медицинскую экспертизу — дабы проверить степень его вменяемости. Если комиссия подтвердит, что имел место психический срыв — есть шанс перенести слушания по делу в Будапештский городской суд. Дело будет рассматриваться в общеуголовном порядке. Тогда есть шанс избежать пожизненного.
— А этот адвокат, как его… Шимонфи — он как, хороший специалист?
Лошонци помолчал, затем, покачав головой, ответил:
— Может быть, и не самый лучший. Но у него есть личная причина защищать вашего парня.
— Какая же? — заинтересовался Левченко.
