– Я могу тебе как-то помочь? – спросил я вместо этого.
– Ты мне уже очень помог. Тем, что понял.
– И всё-таки…
– Не отходи далеко, ладно? – Она сжала мне руку и заглянула в глаза. – Я поправлюсь. Обещаю. Мне есть ради чего жить.
Я только кивнул. Не сделал попытки поцеловать её – понял, что сейчас это будет неуместно. Повернул голову, раскрыл рот, чтобы позвать Авеллу, но не успел.
– Сэр Ямос! – долетел до нас издалека её голос. – Госпожа Тавреси! Бегите скорее сюда, я кое-что нашла!
Авелла звала так, что можно было подумать всё, что угодно. Например, что она отыскала в листве золотое колечко. Или увидела воткнутый в землю факел. Или таинственную пещеру, из чёрного отверстия которой несёт смертью и тленом. Однако когда мы добежали до места, где стояла Авелла, помахивая догорающей веткой, все предположения оказались неверными. Ну, кроме запаха смерти и тлена.
– Вот дрянь! – воскликнула Натсэ.
Авелла рукавом платья закрывала нос, чтобы не дышать ядовитым воздухом. Она стояла на краю глубокого оврага, дно которого устилали останки. Первой в глаза бросилась лошадиная голова. От туши мало что осталось – её сильно разодрали и обожрали – однако голова была вполне узнаваемой, хоть и с признаками разложения.
Смирившись с этим печальным зрелищем, взгляд начинал замечать больше. Например, кости, в изобилии валявшиеся в овраге. Лошадиные, ещё какие-то – вот уж в чём я никогда не разбирался, так это в костях. Ну, разве что по черепам можно было бы сориентироваться, но все черепа тут были основательно раздроблены. Кроме, разве что, вот этого…
– Человек? – прошептал я.
– Ребёнок, – резко ответила Натсэ. – Лет десять-одиннадцать. Их тут ещё трое таких.
Её взгляд профессионально оценивал раскинувшееся внизу царство смерти. Кажется, она даже отвлеклась от мыслей об Искаре. Кто бы что ни говорил, а приключения нам всем и вправду были нужны. Пусть даже такие страшные и непонятные.
– Их пожрали лягушки. – Натсэ присела на корточки, всматриваясь, и я внутренне напрягся, боясь, что она сейчас спрыгнет. – Но почему здесь? Не в их повадках кушать каждый день в одном и том же месте. К тому же здесь слишком сухо.
– Они перемещаются с туманом, – подала голос Авелла. Она что-то наколдовала с Воздухом, и дышать стало легче. Ветер относил смрад в сторону. – Когда туман – всегда влажно.
– Ага. Но вот та лягушка, что сегодня пробралась в трактир с туманом, никуда инспектора не потащила, а обожрала на месте.
– Меня одна утаскивала, – напомнил я.
– В тебе они чувствовали стихию, из-за которой нарушен баланс. И вообще не знали, что с тобой делать, ты им все инстинкты сбил. Сейчас они точно так же сходят с ума, танцуя вокруг факела. Может, с голодухи передохнут – неплохо было бы. Даже этот твой Гетаинир рассказывает, что они приходят и выедают поселение полностью. А не тащат жратву к столу.
Помолчав, Натсэ добавила:
– Детей убили, прежде чем съесть. У двоих черепа проломлены, третьему шею сломали, четвёртый – не знаю…
Догорела ветка, и Авелла бросила её остатки вниз, будто исполняя некий погребальный ритуал магов Огня. В ветке уже не было смысла. Туман рассеивался, и тусклый осенний свет, пусть нехотя, но пробирался сквозь костлявые кроны деревьев. Мы молча смотрели, как гаснет пламя на гниющей лошадиной туше.
– А лошадь не доели, – задумчиво произнесла Натсэ. – И она – самая свежая…
– Что ты хочешь сказать?
– Пока – понятия не имею. Могу только предположить. Это место смахивает на ловушку. Капкан для лягушек.
– Но там нет лягушачьих трупов, – заметил я.
– А их не убивать пытались. А ловить.
Я содрогнулся. Зачем может понадобиться ловить таких чудовищ? В местный зоопарк, что ли?
– Место неплохое. Над оврагом кроны почти смыкаются. Можно закрепить сеть, или что-то вроде. Есть где спрятаться. Опять же – на дерево залезть, в случае чего. Лягушки высоко прыгают, но лазать – это не к ним. А вот это… Вот это интересненько.
И случилось то, чего я боялся. Натсэ – легко и бесшумно, будто ночная тень, – слетела в овраг.
– Какой ужас, фу, немедленно уходи оттуда! – вскрикнула Авелла.
Натсэ, не обращая внимания, склонилась над кучей костей, поворошила их подобранной тут же палочкой и что-то подняла.
– Узнаёшь, Морт?
– Нет, – честно сказал я, вглядываясь в наполовину разбитый стеклянный шарик.
– Уверен, что не видел такого?
– Какого? Стеклянных шаров?
– Я видела, – сообщила Авелла. – И даже делала. Это простейшая поделка на самом-то деле. Так духи хранят. На стекле рисуется руна, и если её коснуться, то шарик разбрызгивает то, чем его наполнят.
Натсэ повернулась к нам. Глаза её как-то недобро сверкнули. Потом она выскочила. Подобный трюк в её исполнении я уже видел – когда мы пробирались в резиденцию Герлима. Сейчас она точно так же, едва касаясь отвесной стенки оврага, буквально взлетела к нам.
– Делала, говоришь? – спросила она у Авеллы. – А для кого?
– Для себя, – с недоумением сказала Авелла. – Для кое-кого из девчонок в академии.
– Для брата, – подсказала Натсэ.
– Как ты узнала?!
Фыркнув, Натсэ закатила глаза и обратилась уже ко мне:
