Ярково было большим селом, по европейским и североамериканским меркам – город. Школа, полдюжины магазинов, опорный полицейский и медицинский пункты, несколько трёхэтажных хрущёвок и сотни личных домовых хозяйств. Вплотную к посёлку примыкали и несколько садово-дачных товариществ. С началом войны народу прибавилось за счёт притока беженцев из городов. Армейская мобилизация забрала несколько сотен человек, но всё равно село было наполнено людьми. В это время, правда, улицы были пусты – вот-вот должен был начаться комендантский час, – но сквозь густеющий сумрак едва заметным юго-восточным ветерком доносились от села негромкие звуки: детский крик, стук молотка, слова перебранки, рокот дизель-генераторов, какой-то скрип, лай собак. Подали голос и две-три собаки, находившиеся совсем близко, услышав подъехавшую машину и движение людей.
Оставив автомобиль, двинулись пешим ходом.
– Давай сюда, – указал Рахматуллин на подворье слева, где были освещённые окна за частокольным забором, и послышался разговор с крыльца, – только тихо.
Кинулов подошёл к калитке в воротах, потянул её на себя за ручку – та не открылась. Во дворе отчаянно загавкала шавка. Он всунул руку в окошко, чтобы отодвинуть засов, но на него, видимо, был навешен замок.
– Хозяева, откройте! – негромко произнёс Николай, наклонившись к окошку.
Послышались приглушённые переговоры, потом женский голос спросил:
– Кто там? Вам кого?
– Сержант Кинулов, спецназ Росгвардии. Откройте.
Кто-то подошёл к воротам.
– А что вы хотите?
– Проверка режима, – отвечал Кинулов.
За калиткой оказалась женщина лет сорока, а позади на крыльце стояли ещё две женщины помоложе и две девочки-подростка.
– Как у вас с режимом светомаскировки, граждане? Соблюдаете? – спрашивал Витаминыч, заходя во двор.
Рахматуллин шагнул ближе к калитке, не собираясь, однако, заходить. Чукурилин с Мартой оставался в стороне.
– Соблюдаем. Кто не соблюдает? – настороженно сказала женщина.
– Ну вон же, – указал Кинулов на окно, – свет видно. А шторки есть?
– Так ведь режим ЧЗ! Что же, в темноте совсем сидеть в ЧЗ? У нас дети, – она повернулась к небольшой собачке, что облаивала непрошеных гостей, но держалась на расстоянии: – Фу! Полька. Фу! Замолчи!
Не особо обращая внимание на собаку, Кинулов спросил:
– А кто у вас есть в доме?
– Да нет никого чужих. Глузовы, наша семья и подселенцев две семьи – Танишевы и Багдасаровы. И всё. Мужчин нет, кроме двух пенсионеров, остальные в армии.
– Сколько всего человек в доме сейчас живёт?
– Семнадцать, с детьми.
Дом был не из богатых, довольно старый и небольшой, но с мансардой и с утеплённой верандой, явно пристроенной недавно.
Кинулов на пару секунд замешкался с вопросом, и женщина воспользовалась этим:
– Вот вы окно заметили, которое и не значит ничего, а то, что у нас детей хватают, так это вы мер не принимаете. Да ещё воруют и угрожают ночью прийти и зарезать.
– Кто угрожает?
– Бандиты! Кто…
– Какие бандиты?
– Дык с «Берёзки»31! Все знают, а наша милиция одна как будто ничего не знает! К бабам в дом ломитесь, а к бандитам боитесь нос сунуть. Режим, видите ли, нарушаем!
– Подождите, гражданка, – вступил в дискуссию Рахматуллин. – Во-первых, не милиция, а полиция…
– Да нам один хрен! – отмахнулась гражданка Глузова.
– Во-вторых, – продолжал Рахматуллин, – у вас был участковый уполномоченный, которому вы обязаны были сообщить о правонарушениях ваших односельчан…
– Да какие они односельчане! – снова быстро и остро отреагировала женщина, а с крыльца зашумели, поддерживая её. – Это малолетки из города там малину себе устроили. Заняли дом, терроризируют всех. Вон, Настькина Тамара и Женька сегодня за хлебом пошли в «Магнит» на Советской, а их там эти козлы стали к себе тянуть. Девчонкам-то, одной четырнадцать, а другой – двенадцать лет! Еле вырвались, буханку одну отдали им, в слезах домой прибежали. Куда же это годится? Пользуются тем, что мужиков почти всех забрали в армию.
«Ваши мужики и тут когда ошивались, в мирное время, были трусливыми и побоялись бы слово сказать подонкам», – подумал Ильяс, но вслух произнёс:
– Мы тут по другому делу вообще-то, но если адрес их назовёте…
– А что его называть?! Вы езжайте – и сразу увидите! У них и светомаскировку не соблюдают, и музыка у них. Генератор целый день работает – откуда они бензин берут?
– Не кричите. Не кричите, пожалуйста. Разберёмся.
– Разберитесь! А то, видите ли, режим мы не соблюдаем. У нас вон в селе настоящий враг, а не где-то в Америке! Тут они разбойничают. Мы своих больше боимся, чем самолётов и ракет чьих-то. Если американцы их убьют и порядок наведут, то простые люди только «за» будут!
