На мачте, помимо обычных рей, была еще одна, толстая, прочная балка. Грязные, пропитанные кровью и гноем петли плавно раскачивались, ниспадая с нее. Пока, к счастью, пустые, подумал Женя.
Их вели вниз, не давая поднять головы. Здесь, на корабле, передвигаться рабам разрешалось лишь сгорбившись, опустив взгляд в пол. Едва в силах стоять на ногах после удара, Женя принялся считать:
— Двадцать два, двадцать три… Двадцать три вперед, налево, раз, два… — шептал он про себя.
Вокруг был шум, гам. На средней палубе, судя по всему, располагался экипаж корабля — слишком живо звучали их голоса, откуда-то даже доносился смех. Но рабов гнали дальше, вниз по узким, крутым ступеням, все ниже и ниже. И чем ниже спускались они, тем тише вокруг становилось. Смех сменился тихим шепотом, шепот — плачем и кашлем.
— Этого, — прозелит небрежным кивком указал на Женю. — Наверх, к капитану. Побеседуем.
Тут же кто-то из воинов буквально выдернул Женю из общего строя, щелкнув задвижкой на грубом железном ошейнике. Юноша успел лишь почувствовать, как по его спине со свистом ударили чем-то тонким, он вскрикнул, упал на колени, но тут же криком его заставили подняться:
— Бегом, животное! Побежал!
И так, подгоняя розгами, его погнали назад, в самый верх. Он стиснул зубы от злости и боли, понимая, что над ним попросту издеваются, что не было смысла сперва спускать его, а теперь заставлять подниматься, кроме как лишний раз продемонстрировать, что его ждет. Он хотел ответить, несправедливость, даже самая малая, вызывала в нем жгучую злость, но боль, что с каждым ударом становилась все ощутимее, заставляла повиноваться. И когда розга хлестко ударила в очередной раз, кончик коснулся все так же торчащей из спины обломанной стрелы, отчего Женя, вскрикнув, упал на мокрые доски, от нестерпимой боли сплевывая пену, сочащуюся у уголков рта.
— Не убей его, идиот! — рявкнул на излишне ретивого тюремщика прозелит. — Еще успеешь.
Наверху, в башне (а рубкой эту громадину назвать попросту язык не поворачивался), обстановка была совершенно иной. Сходу Женю обдало жаром хорошо прогретого помещения, босые, истертые ноги утопали в мягком ковре, и даже стены были аккуратно выкрашены в красный.
— Ну и ну-у-у… — присвистнул богато одетый, толстый человек, когда прозелит усадил пленника на стул посреди каюты. — Это кого эт’ ты ко мне привел, Менкр?
Руки крепко связали за спинкой стула, ноги еще крепче привязали к ножкам. Женя судорожно оглядывался, пытаясь найти хоть что-то, хоть какую-то маленькую деталь, которая бы спасла его… Но все тщетно. Со всех сторон на него взирали хищные морды вырезанных из дерева масок животных, многих из которых юноша и представить себе не мог. Среди обычных тигров, львов и волков были также странные, красные морды с длинными клыками, огромные головы летучих мышей, неизвестные ему птицы. Масками был увешан почти каждый уголок, лишь местами уступая место полкам, на которых нитями были туго закреплены бутылки с явно недешевым алкоголем.
— Именно это я и хочу выяснить, Гайлит. Имя. — сухо, буквально прожигая юношу взглядом глубоко посаженных глаз спросил прозелит Менкр.
— Евгений Котов… — простонал в ответ пленник. — Это все… ошибка.
— Говорить только когда я прикажу, — все тем же монотонным, сухим голосом проговорил человек в черном, и с размаху влепил Жене звонкую пощечину. — Откуда родом? Ахей, такурат, селение.
— Ч-... что? — таких слов Женя не знал, пусть чужая голова и услужливо подсказывала основной вокабуляр местного языка.
И снова удар.
— Ахей, такурат, селение. — повторил Менкр.
— С-с-сука… — прошипел Женя, чувствуя, как рот заполняет металлический привкус крови. — Я с Земли, планета Земля. Россия, Иркутск!
— Планета Земля? — поднял бровь капитан, усмехнувшись. — Это какое-то местное название, Менкр? Слышал о таком?
— Нет. Где атлас?
— М, вон там, погляди, — указал толстым пальцем Гайлит, второй рукой разливая по двум бокалам алую жидкость. — А, ты ж у нас трезвенник. Ну, что ж…
Залпом он опрокинул в себя один из бокалов, поморщившись, и встрепенулся, широко улыбаясь. Второй же аккуратно взял в левую руку, облизываясь.
— Райцун, Ревви, Рна, Роза… — нахмурившись, тихо шептал про себя прозелит. — И никакой России нет. Ты лжешь.
— Я говорю правду! — воскликнул Женя. — Я с планеты Земля, система Солнце! Дайте мне бумагу и что-нибудь пишущее, я могу показать!
— Нет, серьезно, Менкр, кого ты привел в мой дом? — теперь капитан уже насторожился. Отпив вина, он причмокнул и ухмыльнулся: — Мы с тобой, конечно, хорошие друзья, но я не думал что ты притащишь ко мне настоящего врага тагацита! Мне, знаешь, хватало и тех зашуганных котят, которых ты объявлял еретиками.
Прозелит молчал. Держа в руках раскрытый атлас, он задумчиво глядел в широкое окно, выходящее в сторону верхней палубы. Годы тренировок не прошли даром — ни Женя, ни даже хорошо знакомый с ним Гайлит не могли сказать, о чем в этот момент думал мужчина.
— Дай ему письменные принадлежности, — наконец, сказал он. — Но освободи только одну руку.
