Дениса эта вендетта просто убивала. Он хотел ругаться и бить кулаком по столу и всё же молчал, потому что чувствовал вину перед этой покалеченной девочкой. Молчал, улыбался и понимал, что к старому чувству вины скоро подмешается новое. А всё от того, что он позволяет одному своему другу мстить с помощью другого. И что бы Денис в этой ситуации ни сделал, он кругом подлец.
С ноющим, словно бы выпотрошенным сердцем, он возвращался домой, где его уже ждала Ольга.
– Ты снова рано, – проговорил он, проходя на кухню, где его хозяюшка мешала что-то в большой медной кастрюле.
– Я знала, что понадоблюсь тебе, – тихо проговорила Ольга, протягивая ему ложку с бульоном. – Попробуй, соли достаточно?
Денис отхлебнул Ольгиной похлебки и кивнул.
– Суп варишь?
– Да. Не уверена, что он излечит тебя от душевных терзаний, но и вреда не принесёт.
– Всё-то ты знаешь про меня, Ольга, – щурясь проговорил Денис.
– Я чувствую тебя, так же, как и ты меня, а со временем эта связь станет ещё крепче.
– О чём ты?
– Ты ведь не просто так отправился меня искать, когда я в кутузке сидела, ты почувствовал, что я нуждаюсь в твоей помощи. А сегодня я ощутила твою боль и поняла, что одному тебе будет с нею не справиться.
– Ты всех так чувствуешь? – насторожился Денис.
– Тех, кто стал близок мне.
– Но я не ты… Со мною раньше такого не происходило и… – Денис не знал, как объяснить Ольге природу тех переживаний, что с подвигли его в то памятное утро, поднять на уши друга и броситься на её поиски.
К женщинам он испытывал прежде разное: симпатию, влечение, страсть даже любовь. Но Ольга вызывала в нём нечто иное – необъяснимое и очень странное чувство, что-то такое, что было за гранью его понимания. Он знал про это чувство лишь одно: не будь она прекрасной сероглазой девушкой, оно и тогда владело бы им, потому как не имело ничего общего с пресловутой химией полов.
– Ты ведь слышал о чем я говорила с Егором, не так ли? – неожиданно спросила Ольга, глядя на задумавшегося Дениса.
Отпираться было глупо, как и надеяться, что он остался не замеченным. И всё же по мимо стыда он испытал и раздражение, подумав, что Ольга могла бы раньше сказать, о том, что он раскрыт. Он коротко кивнул и отвернувшись к окну, закурил.
– Я рассказывала ему о том, что управляет этим и прочими мирами? – вкрадчиво спросила Ольга.
– Страх и любовь, – отозвался Денис не оборачиваясь.
– Так ответь себе только на один вопрос – ты боишься меня?
– Нет, – с уверенностью заявил Денис.
– Разгадка твоей восприимчивости очевидна, – констатировала Ольга.
Покраснев, Денис резко обернулся, увидев, как Ольга самозабвенно помешивает суп. Поймав её улыбку, он снова отвернулся, не желая выглядеть посмешищем.
– Ты зря так смущаешься, – заговорила она своим тонким, вкрадчивым голосом. – Разве может один человек оскорбить другого любовью.
– Но я… – начал Денис и осёкся, потому как не знал, что «он».
– Ты, верно, подумал, что я заподозрю тебя в пошлости? – мягко спросила Ольга, подходя к нему со спины и кладя свою руку на его плече. – Не заподозрю, потому что ты на неё не способен. Это я тоже чувствую.
– Откуда ты знаешь? – вдруг выпалил Денис. – Может, ты являешься мне в эротических снах!
– Не в эротических.
– Ты и в сновидения мои доступ имеешь?
– Имею, – тихо сказала Ольга, убирая руку – И знаю, что если и снюсь тебе, то облик мой весьма целомудрен.
Денис развернулся, вколачивая в Ольгу недоумевающий взгляд. Он даже не знал, что за эмоция владеет им сейчас больше, злость или страх. Он подпустил это мистическое существо, эту химеру, дочь Евы, настолько близко, что она сумела проникнуть в святая-святых, и теперь ему никуда от этого не деться. Рядом с ним всегда будет кто-то, кто ведает о каждой его мысли, о любом чувстве, обо всех желаниях.
– Эта связь не односторонняя, – поспешила заверить Ольга, осторожно касаясь его трехдневной щетины. – Я покажу тебе. – И она взяла его руку, прикладывая к своей груди, где медленно билось маленькое, но сильное сердце. – Смотри, – прошептала она, прикрывая глаза.
И Денис увидел: сначала сгусток света, яркого, золотого, пульсирующего. Потом в котле этого ослепительного варева стали проявляться картины. Ольга бродит вдоль киоска, где он нашел её. Ей зябко, голодно, она очень устала. Но вот словно набат колокола раздается гудок его автомобиля. Она оборачивается и видит его лицо. В душе Ольги пульсирует радость, трепет, нежность. Затем камера, где она просидела целую ночь. Тоска, боль, сострадание к своим сестрам, по несчастью. И снова его лицо, и опять восторг и благодарность. Потом он увидел себя в компании Светы и Родика, затем идущего домой. Сочувствие, уважение и любовь переливались в Ольгином сердце, которое на расстоянии в несколько километров уловило его душевную боль.
– Ты можешь видеть всё это и чувствовать, когда угодно, стоит только захотеть, – прошептала она, отводя его руку.
Денис словно ватная кукла опустился на стул и уставился на Ольгу, которая как ни в чём не бывало вернулась к готовке.
