- Ах да, я забыла о тебе, моя дражайшая няня. Всегда преданная. Всегда суетливая. Я благодарна тебе за то, что ты приняла меня после того, как моя мать умерла, и за заботу, которую ты проявила ко мне еще в Фартхен Дуре, но я больше не нуждаюсь в твоей помощи. Я буду жить одна, привязанная сама к себе, и никому не обязанная. Напуганная, старуха прикрыла свой рот низом рукава и вся съежилась.
"Что Эльва сказала?" – недоумевал Эрагон. Он решил, что не может позволить ей сохранить свою способность, раз она собирается злоупотребить ею. С помощью Сапфиры, поскольку она была согласна с ним, он выбрал самые многообещающие из новых контрзаклинаний, рассмотренных им ранее, и открыл было рот, чтобы расставить все точки над «и».
Быстрая как змея, Эльва прижала руку к его губам, мешая ему говорить. Шатер задрожал, когда Сапфира зарычала, почти оглушив Эрагона с его чутким слухом. Поскольку все зашатались, кроме Эльвы, державшей руку прижатой к лицу Эрагона, Сапфира сказала:
"Отпусти его, ты, соплячка."
Отделенная Сапфирой, шестерка охранников Насуады ворвалась внутрь, размахивая своим оружием, в то время как Блодгарм и другие эльфы подбежали к Сапфире и разместились по обе стороны от нее, растягивая стенку палатки таким образом, чтобы видеть все происходящее. Насуада махнула рукой, и Ночные Ястребы опустили свое оружие, но эльфы остались в полной готовности действовать. Их клинки мерцали как лед.
Ни волнение, ею порожденное, ни мечи, направленные в ее сторону, казалось, не беспокоили Эльву. Она подняла свою голову и пристально посмотрела на Эрагона, как будто он был необычным жуком, которого она нашла ползающим по краю ее стула, а затем она улыбнулась с таким сладким, невинным выражением, что он задался вопросом, почему ему не особо верилось в искренность этой улыбки. Голосом, подобным теплому меду, она сказала:
- Эрагон, прекрати. Если ты прочтешь это заклинание, то причинишь мне боль, как уже поступил однажды. Ты ведь не хочешь этого. Каждую ночь, когда ты укладываешься спать, ты будешь думать обо мне, и память о совершенной тобой несправедливости замучит тебя. То, что ты собирался сделать, злой поступок, Эрагон. Разве ты – судья этого мира? Ты осудишь меня в отсутствие преступления просто потому, что не одобряешь мое решение? Этот путь ведет к развращенному удовольствию управления другими ради твоего собственного удовлетворения. Гальбаторикс одобрил бы.
Она отпустила его затем, но Эрагон был слишком обеспокоен, чтобы двигаться. Она ударила по самому больному, и у него не было никаких контрдоводов, чтобы защититься, поскольку ее вопросы и замечания были теми самыми, которые он обращал к себе сам. От того, насколько она понимала его, холод пробежал по его позвоночнику.
- Я также благодарна тебе, Эрагон, за то, что ты пришел сюда сегодня, чтобы исправить свою ошибку. Не каждый столь сильно желает признавать и исправлять свои недостатки. Однако сегодня со мной у тебя ничего не получилось. Ты поправил весы как смог, но это то, что должен был сделать любой приличный человек. Ты не компенсировал мне то, что я вынесла, да и не мог. Так что когда наши пути вновь пересекутся, Эрагон Губитель Шейдов, считайте меня не другом и не врагом. У меня двойственное отношение к тебе, Всадник; я столь же готова ненавидеть тебя, как и любить. И лишь тебе решать, каким будет результат.... Сапфира, ты поставила мне звезду на чело, и всегда была добра ко мне. Я твой преданный слуга, и всегда останусь им».
Вскинув подбородок, чтобы увеличить свои три с половиной фута роста, Эльва уставилась на интерьер шатра:
- Эрагон, Сапфира, Насуада... Анжела. Доброго дня. - На этом она метнулась прочь к выходу. Ночные Ястребы расступились, и она, пройдя между ними, вышла наружу.
Эрагон стоял, чувствуя себя неуверенно.
- Какого монстра я создал? - Два Ночных Ястреба Ургала коснулись краев своих рогов что, как ему было известно, являлось выражением их злости. Насуаде он сказал:
- Мне жаль. Я, кажется, только сделал тебе еще хуже — хуже всем нам.
Со спокойствием горного озера, Насуада поправила свои одеяния перед тем, как ответить:
- Неважно. Игра просто немного усложнилась, вот и всё. Этого стоит ожидать, чем ближе мы подбираемся к Урубаену и Гальбаториксу.
Мгновение спустя, Эрагон услышал свист предмета, мчащегося к нему по воздуху. Он вздрогнул, но как бы быстр он ни был, не успел избежать издевательского удара, прилетевшего в его голову и отправившего его на встречу со стулом. Он перекатился через сидение и прыгнул на ноги, его левая рука поднялась, чтобы отразить надвигающийся удар, а правая чуть задержалась внизу, готовая нанести удар охотничьим ножом, который он снял с пояса во время кувырка. К своему удивлению он увидел, что это Анжела ударила его. Эльфы столпились в дюймах позади гадалки, готовые скрутить ее, если бы она попыталась напасть на него снова, или вывести из шатра, если бы Эрагон приказал это. Солембум располагался в ее ногах, с обнаженными когтями и клыками, и стоящей дыбом шерстью.
Но в тот момент, Эрагона меньше всего заботили эльфы.
