«Нет, — сказал Умаротх. — Эльфийские чары так просто не развеять. Мы просто немного изменили их направление, чтобы вы с Сапфирой могли встретиться. Мы надеялись — хоть, честно говоря, и не слишком, — что ты сможешь оказаться для нее подходящим Всадником. И оказались правы».
«Но почему же вы все-таки раньше нас сюда не вызвали?» — спросил Эрагон.
«Потому что тебе нужно было кое-чему сперва научиться. И потому что мы не хотели рисковать тем, что Гальбаторикс раньше времени может узнать о нас, когда ни вы с Сапфирой, ни вардены еще не будут готовы ему противостоять. Если бы мы связались с вами сразу после сражения на Пылающих Равнинах, толку от этого, скорее всего, не было бы никакого, ведь тогда вардены находились еще очень далеко от Урубаена».
Некоторое время все молчали. Потом Эрагон медленно промолвил:
«А что еще вы для нас сделали?»
«Не так уж много. В основном мы вас предупреждали. Те видения, что были у Арьи в Гилиде, когда она была в плену и так нуждалась в твоей помощи, и исцеление твоей спины во время Агёти Блёдхрен…»
Умаротха прервал Глаэдр, и Эрагон почувствовал, как разгневан золотистый дракон:
«Вы послали их в Гилид, необученных, без магической защиты, зная, что им придется сразиться с шейдом?»
«Мы думали, что с ними будет Бром, но Бром погиб в пути. А Эрагона с Сапфирой нам было уже не остановить. К тому же им все равно необходимо было попасть в Гилид, чтобы встретиться с варденами».
«Погодите, — сказал Эрагон. — Так это вы были ответственны зато, что я… так сильно изменился внешне во время Агёти Блёдхрен?»
«Отчасти. Мы установили связь с тем призрачным представителем нашей расы, которого эльфы призывают во время этого праздника. Мы
Эрагон опустил глаза и стиснул кулаки; нет, гнева он не чувствовал, но был настолько полон самыми разнообразными чувствами, что не мог стоять спокойно. Сапфира, Арья, его меч, сама форма его тела — всем этим он был обязан Элдунари этих драконов из подземного хранилища. «Элрун оно, спасибо вам», — с чувством сказал он.
«Пожалуйста, Губитель Шейдов».
«Значит, вы и Рорану помогали?»
«Твоему двоюродному брату наша помощь не требовалась. — Умаротх помолчал. — А вот за вами обоими мы следили много лет, Эрагон и Сапфира, и видели, как из птенцов вы превратились в могучих воинов. Мы гордимся вашими успехами! Ты, Эрагон, оказался именно таким, каким мы и надеялись видеть нового Всадника. Аты, Сапфира, доказала, что стоишь того, чтобы считаться одной из величайших представительниц нашей расы».
Радость и гордость переполняли Эрагона и Сапфиру; он преклонил перед Элдунари колено, а она, подогнув обе передние лапы, низко склонила голову в знак глубокой благодарности. Эрагон же — хотя ему, точно мальчишке, хотелось прыгать и кричать от восторга — просто сказал:
«Мой меч всегда в вашем распоряжении».
«И мои зубы и когти!» — подхватила Сапфира.
«До конца наших дней! — закончили они хором. — Что бы вы хотели от нас, Эбритхилар?»
В голосе Умаротха явственно чувствовалось удовлетворение.
«Теперь, когда вы нас нашли, наша «игра в прятки» закончилась. Мы вместе с вами отправимся в Урубаен и приложим все силы, чтобы наконец уничтожить Гальбаторикса. Пора и нам покинуть наше логово, пора разделаться с этим предателем, губителем драконьих яиц! Мы будем вам полезны, ибо он, если нас не будет рядом, так же легко сможет проникнуть в ваши мысли, как это делали мы, ведь у него в распоряжении очень много Элдунари».
«Но я не смогу унести всех вас!» — Сапфира явно была озадачена.
«А это и не нужно, — сказал Умаротх. — Пятеро из нас останутся и будут помогать Куароку присматривать за яйцами. В том случае, если нам не удастся победить Гальбаторикса, они затаятся и ни во что не станут вмешиваться, а будут просто ждать тех времен, когда драконам вновь будет безопасно летать над просторами Алагейзии. Но вы не должны беспокоиться: для вас мы бременем не станем. Мы способны сами обеспечить себя нужной для этого перелета энергией».
«Сколько же вас здесь?» — спросил Эрагон, оглядывая стены комнаты.
