— Это случилось через несколько лет после того, как я покинула Дю Вельденварден. Я тогда наконец начала привыкать к своей роли посредницы между варденами и эльфами. Фаолин и другие мои друзья находились далеко, и у меня было довольно много свободного времени. И большую часть этого времени я посвящала тому, что обследовала Тронжхайм. Я бродила по таким уголкам, куда редко кто отваживался заглядывать. Тронжхайм ведь гораздо больше, чем это кажется многим, и там полно всяких странных вещей: странные помещения, странные существа, очень странные, полузабытые артефакты… И вот однажды, бродя в тех уединенных местах, я вдруг поняла, что теперь знаю себя гораздо лучше, чем прежде. А потом я нашла одну комнату в верхних этажах Тронжхайма — сомневаюсь, что смогла бы теперь определить, где она находится. Лучи солнца вливались туда потоком, хотя потолок был цел, а в центре комнаты высился некий пьедестал, и на нем рос один-единственный цветок. Я не знаю, что это был за цветок, я никогда прежде таких цветов не видела, да и потом тоже. Лепестки у него были пурпурные, сердцевинка — как капля крови, а стебель покрыт крупными типами. И от этого цветка исходил такой чудный аромат, что казалось, будто он весь звенит, будто он поет некую дивную мелодию… Это было так удивительно и неожиданно, что я надолго застряла там, любуясь цветком. Не знаю, сколько прошло времени, но потом — и именно там — я и сумела выразить в словах то, что собой представляю.
— Хотелось бы мне когда-нибудь увидеть этот цветок.
— Может, и увидишь. — Арья посмотрела в сторону лагеря. — Мне бы надо идти. Еще так много нужно сделать.
Эрагон кивнул.
— Тогда до завтра.
— До завтра. — Она пошла было прочь, но, сделав несколько шагов, остановилась и оглянулась. — Я рада, что Сапфира выбрала своим Всадником именно тебя, Эрагон. И я горда, что мы с тобой столько раз сражалась бок о бок. Ты очень… вырос за это время. Ты теперь значишь гораздо больше, чем мы оба могли хотя бы надеяться. И что бы завтра ни случилось, я хочу, чтобы ты это знал.
И с этими словами Арья решительно двинулась к лагерю, вскоре исчезнув за холмами.
Когда спустилась ночь, Эрагон произнес скрывающее его заклятие, погладил Сапфиру по носу и пешком двинулся к лагерю варденов.
«Будь осторожен», — сказала ему дракониха.
Поскольку Эрагон был невидим, ему ничего не стоило проскользнуть мимо часовых, которых предусмотрительно расставили по всему периметру лагеря. Двигался он бесшумно и, пока часовые не замечали его следов или тени, которую он по-прежнему отбрасывал, он мог совершенно беспрепятственно пройти куда угодно.
Пробравшись меж войлочных палаток, он отыскал жилище Рорана и Катрины и постучался. Роран тут же высунул голову наружу.
— Ты где? — спросил он. — Скорей входи!
Остановив действие заклятия, Эрагон стал видимым, и Роран даже слегка вздрогнул. Потом схватил его за руку и потащил в темную глубину палатки.
— Здравствуй, Эрагон! — Катрина встала ему навстречу с небольшой лежанки.
— Здравствуй, Катрина.
— Рада снова тебя видеть. — Она быстро обняла его.
— Ну что, много времени это займет? — спросил Роран.
Эрагон покачал головой.
— Не должно бы. — Присев на корточки, он немного подумал, а потом начал тихонько напевать что-то на древнем языке. Сперва он окутал защитными чарами Катрину, сделав эти чары более сильными, чем собирался вначале, чтобы обеспечить ей и ее будущему ребенку в случае чего спасение от воинов Гальбаторикса. — Эти магические стражи защитят тебя от определенного количества нападений, — пояснил Эрагон. — Не могу сказать, от скольких точно, потому что это зависит от силы нанесенных ударов или от могущества примененных заклятий. Но я дам тебе и другую защиту. Если окажешься в опасности, скажи просто слово «фретхья», то есть «спрячь»; если его повторить два раза, станешь невидимой.
— Фретхья, — прошептала Катрина.
— Вот именно. Впрочем, полностью оно тебя не скроет. Тебя по-прежнему можно будет услышать, да и следы твои будут по-прежнему видны. Главное, что бы ни случилось, не входи в воду, иначе сразу же будешь обнаружена. Это заклятие забирает довольно много сил, а это значит, что ты быстрее обычного почувствуешь усталость. И пока действует это заклятие, постарайся не спать, иначе можешь и не проснуться. Чтобы завершить его действие, нужно просто сказать: «Фретхья летта».
— Фретхья летта.
— Хорошо.
Затем Эрагон переключил все свое внимание на Рорана. Наложение этих чар потребовало гораздо больше времени — ведь Рорану в самое ближайшее время могла грозить любая, даже самая страшная, опасность. Эрагон вкладывал в эти заклинания куда больше энергии, чем предполагал Роран; тот вряд ли одобрил бы подобное расточительство. Однако Эрагону невыносимо было думать о том, что в завтрашней схватке Роран может погибнуть, даже если они и сумеют победить Гальбаторикса.
Наконец он сказал:
