Когда в тот вечер Эрагон после купания возвращался к себе, он с изумлением обнаружил, что в коридоре его ждёт какая-то высокая женщина с тёмными волосами и поразительно яркими синими глазами. Губы её, казалось, постоянно слегка усмехаются. Эрагон заметил у неё на запястье золотой браслет — змею, раскрывшую рот в злобном шипении. «Хорошо бы эта женщина не вздумала спрашивать у меня совета, к чему здесь многие привыкли», — промелькнуло у него в голове.
— Приветствую тебя, Аргетлам. — Она учтиво поклонилась ему.
Он поклонился в ответ и спросил:
— Чем могу служить?
— Надеюсь, что послужить ты мне действительно сможешь. Меня зовут Трианна, я — колдунья из Дю Врангр Гата.
— Правда? Настоящая колдунья? — с интересом переспросил Эрагон.
— И ещё я заклинаю воинов перед битвой, могу быть шпионкой — и вообще кем угодно, если это понадобится варденам. Ведь в действительности магическим искусством владеет не так уж много людей, и всем нам в итоге приходится выполнять самые различные задания. — Она улыбнулась, показав ровные белые зубы. — Именно поэтому я сегодня и пришла к тебе. Ты оказал бы нам честь, возглавив наше общество. Ты — единственный, кто способен заменить Двойников.
Эрагон невольно улыбнулся в ответ. Женщина казалась такой милой и дружелюбной, что ему совершенно не хотелось говорить ей «нет».
— Боюсь, что не смогу, — ответил он. — Мы с Сапфирой вскоре покидаем Тронжхайм. И в любом случае я сперва должен посоветоваться с Насуадой. И я больше не желаю быть замешанным ни в каких политических играх, особенно в тех, которые затеяли Двойники!
Трианна закусила губу.
— Мне очень жаль это слышать. — Она сделала шаг к нему. — Но, может быть, ты захотел бы провести какое-то время у нас в Дю Врангр Гата, прежде чем покинешь Тронжхайм? Я могла бы научить тебя призывать некоторых духов и управлять ими. Подобный опыт мог бы стать весьма… поучительным для нас обоих.
Эрагон покраснел, чувствуя подвох, но ответил вполне учтиво:
— Я высоко ценю твоё предложение, но в данный момент я действительно очень занят.
В глазах Трианны сверкнула искра гнева — сверкнула и погасла так быстро, что Эрагон даже засомневался, действительно ли он её заметил. Колдунья вздохнула:
— Да, я понимаю.
В голосе её слышалось такое разочарование, и выглядела она такой огорчённой, что Эрагон ощутил даже некую вину за то, что отказал ей. В конце концов, ничего страшного, если я несколько минут поговорю с нею, решил он и спросил:
— А где ты сама училась магическим искусствам? Лицо Трианны просветлело.
— Моя мать, — сказала она, — была целительницей из Сурды. Она обладала небольшим магическим даром и кое-чему сумела научить и меня. Разумеется, я далеко не так могущественна, как Всадники. Да и никто из Дю Врангр Гата не смог бы одолеть Дурзу в одиночку, как это сделал ты. Ты совершил настоящий подвиг! Эрагон смущённо потупился.
— Я бы наверняка погиб, если б не Арья, — честно признался он.
— По-моему, ты излишне скромен, Аргетлам, — возразила Трианна. — Ведь это ты нанёс последний решающий удар. Тебе бы следовало гордиться — ты совершил деяние, достойное самого Враиля! — Она так близко склонилась к нему, что сердце застучало у него в груди: он почувствовал аромат её духов, насыщенный, мускусный, с лёгким оттенком каких-то экзотических благовоний. — А ты слышал песни, которые уже сложили о тебе? Вардены поют их каждую ночь, собираясь у костров. Они говорят, что ты пришёл, чтобы отнять трон у Гальбаторикса!
— Нет, — быстро и резко сказал Эрагон. Как раз эти разговоры были ему особенно неприятны. — Может, так и говорят, но это неправда. Как бы ни сложилась моя судьба, но к трону я не стремлюсь.
— Что весьма мудро с твоей стороны. Ведь правитель, в конце концов, — это всего лишь человек, пребывающий в плену своих обязанностей. Поистине жалкое вознаграждение для последнего Всадника и его дракона. Нет, для тебя, разумеется, куда важнее полная свобода, возможность идти куда хочешь, делать что хочешь… Или, может быть, влиять на будущее всей Алагейзии… — Трианна помолчала. — Осталась ли у тебя на родине семья?
«Зачем ей это?»
— Нет, только двоюродный брат.
— Значит, и невесты у тебя нет?
Этот вопрос застал его врасплох. Такого у него ещё никогда не спрашивали.
— Нет, я пока ни с кем не помолвлен.
— Но ведь наверняка есть девушка, которая тебе не безразлична. — Колдунья подошла ещё ближе; ленты её рукава слегка коснулись руки Эрагона.
— В Карвахолле у меня такой девушки нет, — чуть помедлив, сказал Эрагон, — да и с давних пор мы с Сапфирой все время странствуем.
Трианна слегка отодвинулась и подняла руку так, что её браслет-змея оказался примерно на уровне его глаз.
— Нравится тебе мой браслет? — спросила она. (Эрагон посмотрел на змейку и кивнул, хотя браслет вызывал у него скорее чувство беспокойства.) — Я называю его Лорга. Это мой друг и защитник. — Чуть наклонившись, она подула на браслет и прошептала: — Се орум торнесса хавр шарьялви лифе. — И Эрагон понял: «Пусть оживёт эта змейка».
