Лицо Арьи исказилось от напряжения, когда она, приложила наконечник копья к металлической пластине и, медленно его вращая, вскрывала дверь. Искры и капли расплавленного металла так и летели из-под острого лезвия, с шипением, точно жир со сковородки, падая на каменные плиты двора. Эрагон и все остальные даже немного отступили назад.
Пока Арья работала, Эрагон постоянно поглядывал в том направлении, куда скрылись Торн и двойник Сапфиры. Видеть их он не мог, но слышал рычание и грохот разбиваемых ими каменных плит.
Эльва как-то бессильно осела, привалившись к нему, и он увидел, что девочка дрожит, а лицо у нее покрыто крупными каплями пота, как если бы у нее был сильный жар. Опустившись возле нее на колени, Эрагон предложил ей:
– Хочешь, я тебя понесу?
Она помотала головой.
– Мне сразу станет лучше, как только мы войдем туда и будем подальше от… этого. – Она мотнула подбородком в сторону сражающихся.
На краю площади Эрагон заметил довольно большое скопление людей, не похожих на солдат – скорее всего, это были обычные горожане, которые с любопытством смотрели, как Арья вскрывает дверь.
«Пугни их, пусть уберутся подальше», – попросил он Сапфиру. Та кивнула, огляделась и испустила негромкий, но грозный рык; любопытствующие, разумеется, тут же бросились врассыпную.
Наконец фонтан искр и раскаленного добела металла иссяк; Арья несколько раз пнула дверцу ногой, и та в итоге упала внутрь, накрыв собой тело мертвого привратника. Секундой позже запах горящей шерсти и кожи наполнил площадь.
По-прежнему не выпуская из рук копье Даутхдаэрт, Арья шагнула в темный дверной проем, и Эрагон затаил дыхание. Каких бы стражей Гальбаторикс ни поставил вокруг своей цитадели, Даутхдаэрт должен был позволить храброй эльфийке беспрепятственно пройти внутрь; ведь позволил же он ей открыть эту дверцу. Однако полностью быть уверенными в этом было нельзя; всегда существовала возможность такого заклятия, которое даже Даутхдаэрту окажется не под силу.
Но ничего страшного не произошло, и Эрагон вздохнул с облегчением.
Как только Арья вошла в цитадель, к ней сразу бросился, выставляя пики, целый отряд из двадцати солдат. Эрагон выхватил Брисингр и подбежал к дверце, но перешагнуть через порог и броситься к Арье все еще не решался.
Орудуя копьем с той же ловкостью, с какой она орудовала мечом, Арья проложила себе путь среди нападающих, моментально разбросав их в стороны, и Эрагон сердито спросил у Эльвы, стоявшей с ним рядом у дверного проема:
– Почему же ты ее не предупредила?
– Потому что они ей ничего не сделают.
И это оказалось чистой правдой: ни один из воинов не сумел нанести Арье ни одного удара. Последние двое попытались удрать, но Арья бросилась вдогонку и уложила обоих еще до того, как они успели добежать до противоположной стены весьма просторного вестибюля, своими размерами превосходившего, пожалуй, даже главный вестибюль Тронжхайма.
Арья оттащила тела солдат в сторону, освобождая подход к дверце, затем подошла к ней сама и выставила конец копья наружу, чтобы Эрагон мог за него ухватиться и тоже пройти внутрь.
Но стоило ей самой выпустить копье, как она сразу напряглась, словно ожидая удара. Впрочем, на нее, похоже, никакие чары не действовали, хотя все здесь явно было прямо-таки опутано магией.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – громко спросил Эрагон, и ему тут же ответило гулкое эхо.
Арья покачала головой и сказала:
– Если не подходить близко к самим воротам, все будет нормально.
Эрагон передал копье Блёдхгарму; тот взял его, прошел в дверцу, и они с Арьей принялись осматривать помещения, находившиеся по обе стороны от ворот. Потом они попытались открыть ворота с помощью потайного механизма – с такой задачей вряд ли справилось бы и куда большее число людей, но у эльфов дело явно шло на лад.
Вскоре в воздухе послышался звон цепей, и гигантские створки начали медленно отворяться.
Когда проход оказался достаточно широким, чтобы в него смогла пройти Сапфира, Эрагон крикнул: «Стоп!», и створки остановились и замерли.
Блёдхгарм вышел из караульного помещения, находившегося справа от ворот, и, стараясь держаться как можно дальше от порога, передал Даутхдаэрт следующему эльфу.
Вскоре все эльфы один за другим проникли в цитадель, и снаружи остались только Эрагон, Эльва и Сапфира. Вдруг из северной части города донесся ужасающий рев, и на мгновение весь Урубаен разом затих.
– Они раскрыли наш обман! – крикнул эльф Утхинарё и бросил копье Эрагону. – Скорей, Аргетлам!
– Теперь ты, – сказал Эрагон, вручая копье Эльве.
Прижав его к себе согнутыми руками, девочка поспешила присоединиться к эльфам и сунула Даутхдаэрт Эрагону. Тот схватил его и перебежал через порог, но, обернувшись в тревоге, он успел увидеть, что Торн уже взлетел над дальним краем города. Упав на колено, Эрагон поспешно откатил копье по полу в сторону Сапфиры и крикнул:
– Скорей!
Но пара секунд все же была потеряна – Сапфире не сразу удалось ухватить копье зубами. Наконец она тоже ринулась в ворота и после гигантского прыжка приземлилась посреди гигантского вестибюля, разбрасывая лапами трупы солдат.
