– И что, ты хочешь сказать, что эти люди для меня не должны значить ничего, или что? Я не понимаю, – спросила она меня снова.
– Если слова этих людей для тебя значат много, значит можно полагать, что они важные в твоей жизни, эти ребята. И тем не менее, ответь мне на вопрос, близкие люди бы стали так называть близкого человека? – ответив ей, уже спросил я.
– Ну, понимаешь, нужно же подталкивать человека на правильный путь? – ответила она.
– Ну, понимаешь, выглядело ли это так, как забота о тебе? Что они хотят тебя на путь праведный направить? – спросил я.
– Ну, понимаешь, всё же субъективно? Их забота обо мне, может выглядеть грубо, однако, это – забота, понимаешь? – спросила она.
– Ну, понимаешь, зачем тебе такая забота, которая тебя губит? Ты можешь сказать им, что мне не нравится, что они тебе говорят. Но это очередной повод разногласий, ведь, если это был не элемент нарочитой грубости в твою сторону, а элемент заботы, просто индивидуальной, немного своеобразной – то ты плюёшь в душу человека, ведь ты отвергаешь его помощь, пытаешься корректировать под свой лад. Любое приневоливание – априори насилие. А насилие может быть совершенно разного калибра и паттерна. Это не только физическое избиение, а ещё и эмоциональное, начиная от агрессивного навязывания чего-то своего кому-либо, заканчивая ревностью. Ревность и правда тупейшее чувство. Однако при всём осознании проблематики этой эмоции, понимаешь, почему же она возникает. Каждый день ты себя с кем-то сравниваешь, и, зачастую, в своих глазах ты – говно, а вон тот прохожий такой милый, красивый. Именно поэтому эта неуверенность в себе и включает чувство патологической ревности. И хорошо бы, если бы это чувство задевало только тебя. Задевает оно ещё и твоего партнёра, которого ты, в первую очередь, ограничиваешь, и которому портишь настроение, предрасполагая к себе же самому, ввиду твоей эгоистичности. Но ещё ты показываешь ему то, что не можешь ему доверять, что все его слова о любви к тебе, а кто-то там просто друг, или подруга – ничего для тебя не значат. Ты веришь внутренней, беспочвенной, в большинстве случаев, неуверенности, а не человеку, которого любишь, с кем вы обменивались нежностями, ласками, делили время на двоих, распыляя внутренних бабочек из живота по балкону в пять часов утра, где сидели и обнимались, – сказал ей я.
