— А я что, знаю? Слуга какой-то. Хорошо тебя кормят: вон утка с яблоками и орехами какая!.. Да еще с брусничным вареньем! — невольно сглотнул слюну охранник. — Такой на неделю вперед нажраться можно! И винца прислали иноземного. Поди, не то, что у нас по кабакам продают! Господа только такое потребляют! Видал я это вино в лавках. Оно столько стоит, что и подумать страшно…
— Вот пусть они его и дальше потребляют!
— Чего?
— Значит, так: сейчас же вернешь это блюдо со всем… добром, что на него навалено, тому слуге, который все это принес! И вино всучишь ему же! Скажешь, что я велела вернуть назад эту подачку! Пусть то, что там наложено, они едят сами!
— У тебя чего, совсем ум отшибло? Как такое можно отдать назад?! Да и слуга тот, наверное, уже ушел! Он ждать не обязан, пока ты здесь выламываться будешь!
— Тогда догони его! И скажи ему, чтоб эту утку ел тот, кто ее мне послал! И бутылку эту отошли с ним же!
— Да он не возьмет!
— Тогда это блюдо со всем добром в него кинь! И бутылкой по голове добавь!
— Не, точно, ты, девка, не в себе! Как тебе такое в голову пришло: все это — вернуть!? Да хоть мужикам по соседству отдай, все от тебя какой-то прок будет!
— Я сказала — вернешь! Или пусть такую еду присылают всем, кто сидит здесь, в застенке, или пусть свое подношение едят сами. Все, разговор окончен! И только попробуй оставить здесь эту дрянь — растопчу! И передай им, что я в подобных милостынях не нуждаюсь!
Видимо, я выглядела настолько злой, что стражник больше ничего не стал мне говорить, а лишь пожал плечами, не отрывая взгляд от блюда:
— Мне что… Твое дело: не хочешь — не ешь… Господам больше достанется…
Стражник ушел с весьма довольным видом, но под недовольное и завистливое ворчание заключенных, слышавших наш разговор, а меня продолжала душить обида. Это, что-ли, и есть обещанный Даном сюрприз? Если так, то спасибо, тронута такой заботой от души! Хотя Дан говорил о том, что сюрприз ждет меня на его свадьбе, а не на помолвке… Хорошего настроения как не бывало! Интересно, который же из них додумался до такого — прислать мне утку! Молодцы! Они же прекрасно знают, что… Знают… Хм… Утка… Утка… Красивая, жареная утка… А ведь ее, эту самую утку, парни мне бы посылать никак не стали!.. Они же знают, что я ее не выношу… А это может значить только одно… О, Пресветлые Небеса!..
— Эй! — закричала я во весь голос. — Эй, верните того стражника! Того, который только что ушел! Да подойдите же кто-нибудь сюда!
— Что, никак передумала? — съехидничали откуда-то сбоку. — Что, еду вернуть решила? А незачем было с самого начала ломаться!
— Эй! — не обращала я внимания на подковырки. — Эй, пусть тот стражник немедленно вернется! Эй! Остановите того стражника, с большим деревянным блюдом!.. Да ответьте же мне наконец!
— А ну, тихо! — рявкнул один из тех стражников, что возвращались назад с пустым котлом из-под каши, которую только что раздавали на обед заключенным. — Еще мне тут орать вздумала! Когда надо будет, и когда время появится, тогда он к тебе и подойдет!
— Вы не понимаете! Пусть вернется тот стражник, который только что унес блюдо с едой…
— Ишь ты, командовать тут вздумала! А может, еще чего прикажешь сделать?
— Пусть он не дотрагивается до той еды, которую он только что приносил мне… Ни в коем случае! И не относит ее никуда! Все, что принесено на том блюде, есть нельзя! Ни в коем случае!
— И что? Жалко стало? А, передумала отказываться от такого добра! Спервоначалу не надо было выламываться! Теперь посидишь голодом. Эрбатам полезно поголодать — ничего с тобой не случится. Таких, как ты, просто так не угробишь…
— Она передумала! — зло засмеялся кто — то из заключенных. — Теперь они согласны откушать принесенного!
— Послушайте же меня! То, принесено на этом блюде, есть нельзя! — закричала я в отчаянии. — Там яд!
— Это ты через решетку определила? — усмехнулся стражник, поудобнее перехватывая котел.
— Я не шучу! Это правда! Там яд! И скажите ему, чтоб он отставил подальше всю эту еду, и позвал кого из начальства!
— И кого прикажешь звать? Может, кого из генералов кликнуть? Так это мы враз! Говори, кого желаешь видеть! Чем, интересно, мы тебя не устраиваем?
— Перестаньте! Время же уходит! Не приведи того Пресветлые Небеса, вдруг кто попробует эту еду!..
— Да, вот горе какое будет! — и стражники пошли дальше по коридору. Один из них, правда, задержался, чтоб сказать мне с усмешкой. — Пойти проверить, что ли, распробовал кто господскую еду, или нет. Придется с нее пробу снять, пострадать во благо, раз такое дело… А то и верно: вдруг кто туда чего прямо на кухне правителя сыпанул? Или подлил…
— Эй, тебе помощник в этом сложном деле не требуется? — под общий смех раздался чей-то голос. — Мы готовы…
В этот момент раздался полный боли крик человека, а затем в коридор из каморки, где обычно сидели стражники, с трудом выполз человек. Хотя правильнее будет сказать не выполз, а выкатился, схватившись руками за живот и сжавшись от нестерпимой боли в комок…
