— Вы оба, милая, ненужные свидетели. Когда уходишь из гостей, не стоит оставлять за собой разный мусор, который может скомпрометировать тебя в чужих глазах… Все в соответствии с правилами хорошего поведения, о которых ты столь ревностно печешься. Ничего, на месте с каждым из вас отдельно разберемся… Пока же пообщайтесь между собой. Вот ты укоряешь меня в бессердечии, а я тебе спутника на время водной прогулки предоставил, и все только для того, чтоб не скучала в одиночестве! Надеюсь, вы хорошо проводите время? Он, как мне передали, еще в застенке у нашего общего знакомого Вояра тебе пытался свои нежные чувства выразить, правда, несколько своеобразным способом. Говорят, чуть не придушил… Как я его понимаю! Да, кстати, с ним, с этим твоим бывшим сокамерником — с ним все в порядке? Вон, молчит, голоса не подает…
— Да с кем сейчас, при такой качке, может быть все в порядке? До чего хреново — слов нет! Все на привидений похожи… О, герцог, с прискорбием должна отметить, что и вы сейчас не выглядите настолько хорошо, не таким добреньким и всепрощающим, как при нашей первой встрече. Наверное, все дело в том, что вы сильно тоскуете по тем краскам и пудре, что остались в доме князя Айберте? Просветите меня — на кой ляд вы ими вообще пользуетесь? Первые в жизни встречаю мужика, увлекающегося бабскими мазилками! Или… Блин! У вас же, без нанесения на лицо тех красок, что лежали на столике в комнате, совсем другая внешность! Ну, не скажешь, что совсем другая, но такое впечатление, будто облик у вас совершенно иной! Без тех красок на вашем лице нет ни мягкости, ни доброты, и наружу выглядывает тот малоприятный тип, каким вы являетесь на самом деле! Я бы даже сказала, отвратительный тип, от которого хочется держаться как можно дальше! Герцог, да вы просто-напросто рисуете себе добрую внешность!.. То есть не рисуете, а подрисовываете…
— Умная девочка! — скривил губы герцог. — Только с чего ты вдруг так резко манеру разговора сменила? То усиленно пыталась из себя светскую даму изобразить, а сейчас вылезает обычная хамоватая деревенская баба…
— Герцог, неужто вы не хотите мне отвечать? Неужели стесняетесь сказать правду даме? Ах, герцог, вы еще и робки по натуре! Да не стесняйтесь, здесь почти все свои…
— Милая, а ведь я и верно, грешен — занимаюсь подобной чушью! — развел руками герцог. — Если честно, то надоели мне все эти бабские краски до того, что видеть их не хочется! Самому неприятно, а куда денешься?! Выхода другого нет. Не располагаю я к себе людей со своей обычной внешностью! Ничего не поделаешь, таким уродился! Знаешь, сколько мне в свое время пришлось повозиться, сколько и каких красок перепробовать, какое количество мастеров — цирюльников призвать, чтоб получился и внешне располагающий к себе добрейший милашка, и чтоб краски на лице были незаметны? Зато результат впечатляет! Такой душка на меня смотрит из зеркала, что и сам удивляюсь! Беда только в том, что этим раскрашиваем приходится заниматься каждое утро, да и в течение дня поддерживать на лице эту маску! Хлопот многовато, да и утомляет…
— Бедный страдалец! И к чему такие заботы? Попросили бы помощи у ваших приятелей из Нерга! Те бы живо из вас красавца писаного сделали! Хотя это не выход. Думаю, любой хороший маг понял бы, с чего это вы вдруг настолько преобразились. Опасно. Человек, водящий дружбу с колдунами Нерга… Когда бы пошли слухи о том, что колдуны Нерга причастны к волшебным изменениям вашей внешности, то подобные разговоры лично для вас принесли бы только вред. Неприятности там, ненужные разговоры, ущерб репутации… Нерг не может нести добро, а краски на вашем лице расцениваются как безобидные чудачества стареющего человека, всеми силами старающегося продлить молодость… Так?
— Правильно рассуждаешь. Не стоит понапрасну рисковать, если есть куда более простые пути.
