— А этот ваш… Император, — продолжал Ангрон, изо всех сил стараясь сдерживать свой темперамент. — Это ему вы приносили эти клятвы?
— Мы клялись друг перед другом, — заставил выдавить себя Кхарн, — но его именем и на его знамени. — Ему пришлось довольно долго собираться с силами, чтобы продолжить: — Мы обещали, что никогда не… поднимем на вас руки.
Ангрон погрузился в молчание. Заговорил, только когда Кхарн вначале потерял сознание, а потом очнулся вновь.
— Подобная самоотверженность… у таких воинов… — Голос примарха был тих и порой становился совершенно неразличим. Руки Ангрона вновь сжимали голову. — Человек, способный… человек… ради которого… ваши клятвы… ради него вы готовы…
Минуты текли одна за другой. Наконец примарх прогремел:
— Это помещение… Могу ли я выйти отсюда?
Кхарну пришлось немного подумать, прежде чем дать ответ:
— Мы находимся на флагмане Гончих Войны. Это наш самый большой корабль. Он, так же как и мы, полностью покорен вашей воле, примарх, и ждет приказов.
Ответом на эти слова было молчание, и Кхарн уже чувствовал, что опять начинает соскальзывать в тишину и мрак забвения, когда вдруг понял, что его снова поднимают, но на сей раз очень мягко и осторожно.
Когда раздался громкий стук в дверь, все переглянулись, не зная, что им делать. Но замешательство длилось недолго. Дрейгер подбежал к панели управления, и, когда замки защелкали, открываясь, а створки дверей застонали и скользнули в стороны, он стоял рядом с ними. Остальные Гончие Войны изумленно вздохнули и попятились, увидев, как из тьмы возникает гигантская фигура, на секунду застывшая на ступенях, а после вышедшая на свет. Правой рукой примарх поддерживал избитого, едва живого Кхарна.
Ангрон застыл перед ними — настороженный, напряженный, точно натянутая тетива, сжимая и разжимая свободный кулак. В горле его клокотало. В течение нескольких бесконечно долгих минут каждый из десантников поочередно оказывался под его пристальным взглядом, пока Кхарн наконец не сумел поднять голову и не произнес:
— Приветствуйте своего примарха, Гончие Войны. Приветствуйте того, кто проливал кровь на горячем песке, кто заставил высоких наездников заплатить за их высокомерие. Приветствуйте своего отца по крови и командующего Двенадцатым Легиона. Приветствуйте того, чьи воины звались Пожирателями Городов. Приветствуйте его, Астартес!
И Гончие Войны повиновались. Руки вскинулись в салюте, зазвучали торжествующие голоса, застучали по полу рукояти секир. Десантники обступили Ангрона, молча возвышавшегося в центре образованного ими круга. Они кричали и восклицали снова и снова. Даже Кхарн сумел найти в себе силы присоединиться к общему хору голосов.
— Примарх, — произнес Ангрон. Он сказал это чуть слышно, но и того хватило, чтобы заставить десантников затихнуть — Я вновь во главе армии.
— Примарх! — воскликнул Дрейгер. — Повелитель! Пускай ваши прежние воины были Пожирателями Городов, но под вашим предводительством мы станем Пожирателями Миров!
Ангрон немного поколебался, прикрыл глаза и сжал кулаки. Но затем он снова посмотрел на Дрейгера, перевел взгляд на Кхарна… и улыбнулся.
— Пожиратели Миров, — медленно произнес он, точно пробуя эти слова на вкус. — Пожиратели Миров. Значит, так тому и быть, маленькие мои братья. Я научу вас вырезать Веревку. Мы будем проливать кровь и так скрепим наше братство.
В этот раз уже никто не отводил глаз, встречая его взгляд. Ангрон вскинул огромный кулак, приветствуя их:
— Что же, Пожиратели Миров, идите за мной. Надо спуститься в мои покои и поговорить.
Молча, поддерживая израненного Кхарна, десантники последовали за своим примархом в пропахшую кровью темноту.
Чего ты боишься?
Чего ты на самом деле боишься?
В давние времена был построен прекрасный дворец, и возвышался он на вершине мира, подобно короне из света. Тогда человечество во второй раз покинуло породивший его кусок скалы в поисках истинного предназначения, сокрытого от людей в прежние эпохи.
Искусники из многих соперничавших гильдий Вольных Каменщиков возвели дворец, одну позолоченную глыбу за другой, дабы служил он символом единства, царственного и несокрушимого. После безрадостной и темной Эры Раздора враждующие племена и религии Терры слились воедино, подчинившись общему закону, и дворец стал вечным напоминанием об этом непревзойденном свершении. Все династии и кланы, нации и геносекты, все деспоты и тираны подчинились или были раздавлены, сокрушены и повержены. Те из властителей прошлого, что оказались умнее и расчетливее, сдались добровольно и признали господство победителей. Лучше уж вассальная присяга, чем гнев воителей в силовой броне.
Покорность лучше, чем вражда с новым хозяином мира.
Говорят, что единожды узревший его или услышавший его речи более не ведал сомнения. Он, и только он был Избранным. Он стал Императором задолго до того, как появился Империум. Никто не знал имени, данного ему при рождении, ведь он всегда был и оставался Императором.
