Повелитель Несущих Слово, пребывая в стратегиуме «Фиделитас Лекс», увидел на экране приближающийся красный корабль. Лоргар улыбнулся и закрыл глаза, сдерживая нахлынувшие чувства.
— Приветственное послание, — доложил вахтенный офицер.
— Предоставить канал, — приказал Лоргар.
Не переставая улыбаться, он открыл глаза и увидел на мониторе зернистое изображение с капитанского мостика другого корабля.
Экран явил его взору гиганта в ничем не примечательном черном кольчужном доспехе и окружавших его членов экипажа. Его кожа потемнела до цвета меди, словно после многих дней, проведенных под чужими солнцами, а шлем венчал плюмаж из пучка красных волос. Один глаз отсутствовал, и на его месте виднелся сморщенный шрам. Второй глаз сверкал цветом, не поддающимся определению из-за плохого качества связи.
— Это смахивает на мелодраму, брат, — приятным баритоном произнес гигант. — У тебя так много кораблей, а я привел всего один.
— Ты пришел, — откликнулся Лоргар, не переставая улыбаться.
— Конечно пришел. Но ты заставил меня пересечь половину Империума, и я хотел бы узнать причину такой спешки.
— Я все тебе объясню, обещаю. Встреча с тобой радует мое сердце.
— И я тоже рад тебя видеть. Прошло немало времени. Но… брат, — гигант нерешительно помедлил, — до меня дошли слухи о Монархии. Это правда?
Улыбка исчезла.
— Не сейчас, — сказал Лоргар. — И не здесь.
— Хорошо, — согласился Магнус Красный. — Встретимся в городе Серых Цветов.
Жизнь в пустыне — это всегда борьба за существование.
На Колхиде, как и во множестве других засушливых миров Империума, местным обитателям тоже приходилось всеми силами бороться с климатом. Для людей это означало возведение прибрежных городов, колоссальных водоочистительных станций, ирригационное земледелие и необходимость приспосабливаться к сезонным разливам быстрых рек, пронизывающих пустыни кровеносными артериями.
Варадеш, Святой город, являлся средоточием всех этих усилий. Обширные орошаемые поля тянулись от его стен, знаменуя победу человеческой изобретательности над природой. Колхида страдала от жажды, но величие человеческого разума проявлялось здесь в полном блеске.
Для других форм жизни, неспособных влиять на окружающие их условия, приспосабливание и эволюция шли рука об руку. В измученных засухой равнинах многие растения обзавелись опушенными тонкими волосками листьями, что помогало удерживать больше влаги во время редких дождей и противостоять иссушающим ветрам. Колхида выдвигала строгие требования к своей флоре и фауне.
Все эти формы жизни за прошедшие годы были занесены имперскими учеными в каталоги и мгновенно забыты. Все, кроме одного дикого цвета, произраставшего в сыпучих пустынях, — цветка, имевшего для жителей Колхиды слишком большое значение, чтобы его проигнорировать.
Лунная лилия обладала серебристыми листьями, способными отражать большую часть лучей жестокого солнца, и это позволяло пожертвовать фотосинтезом во имя выживания. Хрупкая и прекрасная лилия служила подарком влюбленным, украшала все свадьбы и празднества. А тех, кто овладел искусством разведения и ухода за этими цветами, уважали наравне с учителями и жрецами.
На всех городских балконах, особенно на башнях Завета, огромные грозди белых цветов и серебристых листьев выделялись на фоне стен из желтоватого камня. Название Варадеш было принято в документах Империума, во время религиозных церемоний правящей касты столицу называли не иначе как Святым городом.
А для большинства жителей Колхиды Варадеш всегда оставался городом Серых Цветов.
В честь возвращения легиона в домашний мир все улицы заполнили толпы народа, и когда первая «Грозовая птица» — золотой гриф — с ревом приземлилась неподалеку от Башенного храма, люди уже с нетерпением ждали возможности увидеть возвратившегося мессию и прибывших с ним пилигримов.
Аргел Тал подходил к проблеме аккуратно и издалека. Он не мог предугадать реакцию Кирены.
— На поверхности планеты тебе придется соблюдать осторожность, — сказал он.
Путь от руин Сорок семь — шестнадцать занял четыре месяца. Четыре месяца полета по спокойным просторам варпа, четыре месяца молитв и тренировок, четыре месяца рассуждений Ксафена о Старой Вере и о скрытых истинах, возможно содержащихся в легенде о паломничестве. Аргел Тал сам не мог определить, во что он верит, и чужие сомнения его не волновали. Он проводил много времени с Киреной, поддерживал боевой дух Седьмой роты, а также проводил учебные бои с Аквилоном. Кустодий оказался сущим кошмаром для любого противника, и оба воина получали немалое удовольствие от каждого сражения. Их никак нельзя было назвать друзьями, но невольное восхищение стало достаточным поводом для частых встреч в тренировочных отсеках.
