Вопросы продолжались без конца, и Кирене стало любопытно, сколько человек ее расспрашивают. В комнате было холодно, а наличие слабого эха говорило о том, что они находятся в огромном зале. Кроме голосов, вокруг постоянно слышался гул, от которого ей хотелось стиснуть зубы, — одно дело узнать гудение работающих доспехов Астартес, но совсем другое — к нему привыкнуть.
— Ты ненавидишь Императора? — спросил жрец.
— Что произошло после крушения города? — задал вопрос второй.
— Ты убила кого-то из своих обидчиков?
— Как тебе удалось ускользнуть?
— Будешь ли ты служить Завету в качестве верховной жрицы?
— Почему ты не приняла предложение легиона заменить глаза?
Ответ на этот вопрос очень заинтересовал жрецов.
Кирена притронулась пальцами к своим глазам и стала объяснять:
— В моем мире существует поверье, что глаза — это окна души.
В ответ послышалось негромкое перешептывание, не предназначавшееся для ее слуха.
— Как странно, — заметил один из них. — Неужели ты опасалась, что душа покинет твое тело через пустые глазницы? И из-за этого отказалась?
— Нет, — ответила Кирена. — Дело не в этом.
— Тогда просвети нас, пожалуйста, Блаженная Леди.
Она все еще смущенно ежилась и вспыхивала всякий раз, как только слышала этот титул.
— У нас говорили, что те, кто носит чужие глаза в этой жизни, никогда не попадут в рай. Наши жрецы заверяли нас, что в искусственных глазах сервиторов видят души пр
На некоторое время воцарилась тишина.
— И ты веришь, — заговорил потом один из жрецов, — что твой дух останется запертым в твоем мертвом теле, если ты откажешься от своих, пусть и слепых глаз?
От такого предположения она невольно вздрогнула.
— Я не знаю, во что верить. Но я еще подожду, может, зрение вернется. Такая вероятность еще сохраняется.
— Довольно, — прогудел голос из вокс-динамика. — Вы смущаете ее, кроме того, я дал слово Уризену, что к полуночи доставлю ее в Башенный храм.
— Но времени еще достаточно, чтобы…
— При всем моем уважении, жрец, тебе лучше помолчать. — Аргел Тал подошел ближе, и у Кирены свело зубы от гула его доспехов. — Идем, Кирена. Примарх ждет.
— Сможет ли Блаженная Леди посетить нас завтра? — раздался им вслед тонкий голосок одного из жрецов.
Ни один из Астартес даже не потрудился ответить.
Снаружи ее снова поджидала толпа. Кирена улыбнулась, повернувшись на крики, и слегка помахала рукой, хотя щеки запылали от смущения и неуверенности. Первым и главным для нее стало желание скрыть свою неловкость. Она никогда к этому не привыкнет. И будет ненавидеть это, пока все не закончится само собой или пока они не покинут Колхиду.
— Мы могли и не уходить, — сказала она. — Я бы смогла ответить еще на какие-то вопросы. Я все правильно сделала?
Ответ Аргел Тала донесся сквозь шум толпы.
— Приношу свои извинения за то, что воспользовался твоим именем как предлогом, — сказал он. — Но тянуть допрос дальше не имело смысла. Некоторые вопросы были абсолютно бесцельными, на другие мы давно ответили в рапортах из легиона. Они просто скучные и самодовольные бюрократы.
— Разве это не кощунство? Противиться воле Завета?
— Нет, — сказал капитан. — Это было тактическое отступление перед лицом превосходящей скуки.
Кирена улыбнулась этим словам, и Астартес повели ее дальше.
Меньше чем через три минуты, когда Кирена уже набрала в грудь воздуха, чтобы отметить теплоту ночного ветерка, дувшего из пустыни, сверху вдруг раздался грохот, как будто сразу разбились сотни окон.
Она не могла этого видеть, но четверо ее провожатых немедленно замерли и уставились на Башенный храм — спиральную башню из желтоватого камня, самую высокую в городе и расположенную в его центре.
Приветственные крики толпы сменились шепотками и всхлипами. Двое Астартес, кто именно, она не смогла определить, стали монотонными вокс-голосами читать молитвы, прославляющие примарха.
— Что случилось? — спросила она.
— Идем, — приказал Ксафен.
Кто-то схватил ее за локоть и потянул вперед, так что Кирене пришлось бежать. Доспехи, приспосабливаясь к другому темпу, отозвались недовольным рычанием.
— Что происходит? — снова попыталась она выяснить. — Что это был за грохот? Взрыв?
— Это обсерватория примарха наверху центральной башни, — ответил Аргел Тал. — Что-то неладное.
Часом ранее Лоргар, прислонившись к перилам балкона, смотрел на город. Из Башенного храма Ковенанта открывался ни с чем не сравнимый вид на Варадеш, и до примарха, наблюдавшего за опускающимся к горизонту солнцем, доносились запахи пряностей, цветов и горячего песка.
Магнус стоял рядом, все в той же черненой кольчуге, и на его медной коже местами поблескивали капельки пота. Из двух братьев Магнус был более высоким и даже до потери глаза мало напоминал их царственного отца. Лоргар же являл собой образ Императора в его неведомой юности — вечно тридцатилетний.
— Ты здесь славно поработал, — сказал Магнус, обозревая Варадеш.
