Ересь Хоруса: Омнибус. Том I полностью

— Ингетель всех нас предупредил: это только начало. Мы изменимся, когда одержимость укоренится, но не раньше назначенного времени. О нем здесь в шторме возвестят крики богов, и как только мы услышим их призыв, начнется наша… «эволюция».

— В какой форме проявятся изменения?

Лоргар опять стал записывать каждое слово своим быстрым красивым почерком. Он никогда не возвращался назад, чтобы исправить ошибки, поскольку никогда не допускал их.

— Демон ничего об этом не сказал, — признался Аргел Тал. — Он сказал лишь о том, что эта эпоха закончится еще до завершения следующего столетия. И тогда Галактика займется пламенем и боги закричат. До тех пор мы будем носить в себе вторую душу, позволяя ей созревать.

Некоторое время Лоргар молчал. Наконец он отложил перо и улыбнулся своему сыну — ободряющей и доброжелательной улыбкой.

— Ты должен научиться скрывать это от Кустодес. И до призыва богов скрывать это от всех за пределами легиона.

Еще до того, как открылась дверь, Блаженная Леди уже знала, кто пришел.

Она удобно уселась на краю кровати и сложила руки на коленях, прикрытых пышным серо-кремовым одеянием жрицы. Невидящие глаза обратились к вошедшему и следовали за шорохом босых ног по полу. Вместо гудения активного доспеха она услышала шелест одежды, и эта новая деталь вызвала на ее губах улыбку.

— Здравствуй, капитан, — сказала она.

— Исповедник, — ответил он.

Ей потребовалось немалое самообладание, чтобы скрыть свое потрясение. За месяцы лишений его голос изменился и звучал суше. И было что-то еще… несмотря на слабость, он стал более звучным.

Конечно, до нее дошли кое-какие разговоры. Если верить слухам, им пришлось убивать друг друга и пить кровь своих братьев.

— Я ожидала встретить тебя раньше.

— Извини за задержку. С самого возвращения я все время провел с примархом.

— У тебя усталый голос.

— Слабость пройдет.

Аргел Тал уселся на пол, заняв свое привычное место. Последний раз он сидел так три ночи назад, хотя для Несущего Слово прошел почти целый год.

— Я скучал по тебе, — признался он. — Но я рад, что тебя с нами не было.

Кирена не знала, с чего начать.

— Я кое-что… слышала, — заговорила она.

Аргел Тал улыбнулся:

— Скорее всего, это правда.

— Человеческий экипаж?

— Погиб, до последнего человека. Вот поэтому я и рад, что тебя не было с нами на борту.

— Насколько мне известно, вы тоже пострадали?

Несущий Слово усмехнулся:

— Это зависит от того, что именно тебе сказали.

Его стоицизм, как всегда, привел ее в восхищение. Уголки губ дрогнули, предвещая еще одну улыбку.

— Подойди ближе. И встань на колени, чтобы я смогла тебя осмотреть.

Он повиновался, подставил ей лицо и бережно держал ее запястья, направляя руки, пока она кончиками пальцев прикасалась к его коже, обводя исхудавшее лицо.

— Я всегда гадала, красив ли ты. Так трудно определить, полагаясь лишь на прикосновения.

Эта мысль еще ни разу не приходила ему в голову. Полученное воспитание не касалось подобных вещей. Он сообщил об этом Кирене и насмешливо добавил:

— Красив я или нет, но прежде я выглядел немного лучше.

Кирена опустила руки.

— Ты очень похудел, — заметила она. — И кожа слишком горячая.

— Питание было слишком скудным. Как я говорил, слухи правдивы.

Они оба замолчали, но тишина показалась Кирене неловкой и тревожной. Никогда раньше им не приходилось подбирать слова. Кирена стала теребить локон волос, заботливо причесанных ее служанкой всего полчаса назад.

— Я пришел для исповеди, — наконец нарушил он молчание.

Но эти слова не успокоили ее, а только заставили сердце забиться чаще. Она сомневалась, хочет ли слушать рассказ о бесчинствах на борту «Песни Орфея».

Но, кроме всего прочего, Кирена хранила верность своему легиону. Ее роль нравилась ей, и она с честью исполняла свой долг.

— Говори, воин. — В ее голосе появились дружески-формальные нотки. — Поведай о своих грехах.