— Дай мне, дай сюда, — нетерпеливо потребовал граф и, выхватив у оруженосца горящую палку, помахал ею в воздухе, чтобы огонь разгорелся поярче.
Когда палка заполыхала, рассыпая искры, он сунул факел в отверстие и, к своему восторгу, не встретил преграды. Это подтверждало, что за стеной есть свободное пространство. Граф засунул факел еще глубже и бросил на дно, затем наклонился и приложил правый глаз к отверстию, силясь рассмотреть, что находится за стеной.
В спертом воздухе замурованной камеры пламя быстро слабело, но этого света хватило, чтобы разглядеть пространство за стеной. Граф посмотрел, и у него перехватило дыхание.
— Мишель! — натужно выкрикнул он. — Мишель! Я вижу...
И тут пламя потухло.
А граф лишился чувств.
Он скатился с земляного отвала. Увидев белое лицо и открытый рот графа, Мишель в первый миг подумал, что его господин мертв, но тут граф, не приходя в сознание, издал слабый вздох. Сервы, разинув рты, таращились на оруженосца, который в свою очередь так же оцепенело таращился на своего господина. Наконец Мишель кое-как собрался с мыслями и приказал вынести графа из склепа. Это оказалось непросто, ибо огрузневшее тело пришлось вытаскивать наверх по приставной лестнице, но, когда это было сделано, кто-то догадался не тащить бесчувственного старика в монастырь на руках, а взять в деревне ручную тележку. Графа погрузили на нее и покатили в обитель Святого Севера. Путь занял почти час. За это время граф два или три раза застонал и по его телу иногда пробегала дрожь, но во всяком случае, когда монахи перенесли его в лазарет и поместили в маленькую выбеленную келью, в которой жарко горел очаг, он был жив.
Осмотрев больного, брат Рамон, испанец, который состоял при монастыре лекарем, явился к аббату с докладом.
— У графа лихорадка и избыток желчи, — сообщил целитель.
— Он умрет? — спросил Планшар.
— Только если так будет угодно Богу, — ответил брат Рамон, который всегда отвечал на этот вопрос именно такими словами. — Мы поставим ему пиявки, это отведет дурную кровь, затем попробуем изгнать лихорадку, заставив его пропотеть.
— И ты будешь молиться за него, — напомнил Рамону Планшар.
Потом он вернулся к Мишелю и узнал, что ратники графа отправились за реку, в набег на англичан.
— Встреть их по возвращении, — велел аббат Мишелю, — и скажи им, что их господина хватил удар. Напомни сеньору Жослену, что нужно послать сообщение в Бера.
— Слушаюсь, ваша милость, — отозвался Мишель, похоже, весьма обеспокоенный свалившейся на него ответственностью.
— А чем занимался граф, перед тем как упал в обморок? — осведомился аббат и таким образом узнал о таинственной стене.
— Может быть, мне вернуться и выяснить, что же все-таки находится за этой стеной? — нервно спросил Мишель.
— Предоставь это мне, Мишель, — строго ответил Планшар. — Твое дело служить своему господину и его племяннику. Езжай, найди сеньора Жослена.
Мишель поехал к реке, чтобы перехватить на обратном пути Жослена, а Планшар направился на поиски сервов, которые доставили графа в монастырь. Они стояли у ворот, ожидая вознаграждения, и, завидев Планшара, опустились на колени. Аббат заговорил первым, обратившись к самому старшему:
— Верик, как дела у твоей жены?
— Страдает, ваша милость, мучается.
— Скажи ей, что я молюсь за нее, — искренне заверил старика аббат, после чего возвысил голос, обращаясь ко всем: — Послушайте меня, все вы. Слушайте хорошенько. — Он выдержал паузу и, когда все взоры обратились к нему, строго и повелительно продолжил: — Слушайте, что вам следует сделать. Сейчас, не откладывая, вы вернетесь в замок и снова забросаете эту стену землей. Так, чтобы ее невозможно было увидеть, чтобы никто ее не нашел. Ни в коем случае не копайте дальше! Верик, ты знаешь, кто такие энкантада?
— Конечно, господин, — отозвался Верик, боязливо перекрестившись.
Аббат подался поближе к серву.
— Верик, если вы не забросаете землей эту стену, вас ждет нашествие энкантада. Они изойдут из подземелья, приманят ваших детей пением и танцами и увлекут их за собой прямо в ад. Поэтому идите и забросайте стену землей. А когда это будет сделано, возвращайтесь ко мне за наградой.
В монастырской кружке для подаяний лежало несколько монет, и Планшар решил отдать их сервам.
— Я доверяю тебе, Верик! — заключил он. — Не копайте дальше. Просто забросайте стену землей.
