Граф натянул сапоги и только тут сообразил, что не был разбужен пушечным выстрелом, раздававшимся обычно с первыми петухами. Глина в стволе за ночь прекрасно затвердевала, а Джоберти считал, что как раз на рассвете выстрел наносит наибольший ущерб. Но сегодня утром пушка почему-то молчала.
Жослен размашистым шагом направился в гостиную, громко призывая пушкаря.
– Он болен, – откликнулся вместо итальянца Ги Вексий. Он сидел в углу комнаты, точил нож и, очевидно, поджидал Жослена. – Это зараза.
Жослен застегнул пояс с мечом.
– Джоберти заболел?
Ги Вексий вставил нож в ножны.
– У него рвота, монсеньор. Он потеет, в паху и под мышками появились вздутия.
– Неужто его люди не могут выстрелить из этой проклятой пушки без него?
– Наверное, могут, да только они почти все тоже слегли.
Жослен уставился на Вексия так, словно не верил своим ушам.
– Пушкари? Все слегли?
– Не только они. Похоже, болеет уже половина города, – промолвил Вексий, вставая.
Он умылся, облачился в чистую черную одежду и смазал маслом длинные черные волосы, так что они, как прилизанные, облепляли узкий череп.
– Я слышал, что идет чума, – продолжил он, – но не поверил. Ошибся я, прости, Господи!
– Чума? – перепугался Жослен.
– Господь наказывает нас, – спокойно произнес Вексий, – дав дьяволу разгуляться. Нужен ли нам более ясный знак Его воли? Монсеньор, мы должны сегодня же взять приступом замок, захватить Грааль и таким образом положить конец этому моровому поветрию.
– Чуме? – спросил Жослен и услышал робкий стук в дверь. – Входи, черт тебя дери, – крикнул он, решив, что служанка принесла ему еду, но вместо служанки вошел подавленный, перепуганный отец Медоуз.
Священник опустился на колени перед Жосленом.
– Люди умирают, монсеньор, – сказал он.
– Чего же ты от меня хочешь? – спросил Жослен.
– Надо брать замок, – сказал Вексий.
Но Жослен не слушал его.
– Умирают? – беспомощно переспросил он священника.
– Галат Лоррет умер, его жена больна. Заболела и моя домоправительница. – По щекам священника катились слезы. – Зараза переносится по воздуху.
Он устремил взгляд на ничего не выражающее круглое лицо Жослена в надежде, что его господин сможет помочь.
– Она носится в воздухе, – повторил он. – Нам нужны лекари, монсеньор, и только твое слово заставит их приехать к нам из Бера.
Жослен резко шагнул, прошел мимо ползающего на коленях священника, вышел на улицу и увидел двух своих ратников, сидящих у двери таверны с опухшими, обливающимися потом лицами. Они тупо подняли на него невидящий взгляд, и он отвернулся. Отовсюду неслись вопли причитающих матерей, на глазах у которых, исходя испариной, умирали их дети. В сыром утреннем воздухе еще плавал дымок вчерашнего пожара, и все вокруг казалось покрытым сажей. Жослен поежился. Вдруг из церкви Святого Каллика показался вполне здоровый с виду Анри Куртуа. Жослен так и бросился к нему и на радостях заключил старого рыцаря в объятия.
– Ты знаешь, что происходит? – спросил Жослен.
– Чума, монсеньор.
– Она в воздухе, да? – спросил Жослен, ухватившись за слова отца Медоуза.
– Этого я не знаю, – устало промолвил шевалье Анри, – но я знаю, что более двадцати наших людей заболели ею и трое уже умерли. Робби Дуглас тоже болен. Он хотел видеть тебя, монсеньор. И умолял найти ему лекаря.
Не удостоив эту просьбу вниманием, Жослен принюхался. В воздухе висели запахи гари, рвоты, навоза и мочи. Неприятные, но вполне привычные городские запахи, сейчас они почему-то показались ему зловещими.
– Что же нам делать? – спросил он беспомощно.
– Больные нуждаются в помощи, – сказал шевалье Анри. – Им нужны лекари.
Про себя он подумал, что скоро им потребуются могильщики, но вслух этого не произнес.
– Она в воздухе, – повторил Жослен.
Вонь была омерзительна, она надвигалась со всех сторон неотвратимой угрозой. Жослена затрясло от панического страха. Граф не был трусом и не побоялся бы сразиться с любым противником, хоть с целой армией, но не с этим коварным, всепроникающим зловонием.
– Мы уходим! – решил он. – Все, кого не коснулась зараза, снимаются и отбывают. Немедленно.
– Уходим? – переспросил шевалье Анри, ошеломленный таким приказом.
– Да, мы уходим! – решительно подтвердил Жослен. – Больные останутся здесь. Прикажи людям собираться и седлать коней.
– Но Робби Дуглас хотел тебя видеть, – напомнил Анри. Робби был Жослену не слугой или наемником, а вассалом, и забота о вассале являлась священным долгом сеньора, однако у Жослена не было ни малейшего желания навещать больных. Им, черт побери, это уже не поможет! Больные пускай обходятся без него, а он спасет от этого ужаса столько людей, сколько сумеет.
