– Я ненавидела этого священника, – сказала она. – Я знала, что не должна стрелять, но не сдержалась, когда вспомнила все, что он делал со мной. – Она уткнулась лицом в его плечо, и голос ее звучал еле слышно. – Он поглаживал меня, когда не жег. Поглаживал как ребенка.
– Как ребенка?
– Нет, – сказала она с горечью, – как любовницу. И, терзая меня, он всякий раз громко молился за меня и говорил, что я дорога ему. Я ненавидела его.
– Я тоже ненавидел его, – сказал Томас, сжимая ее в своих объятиях, – за то, что он сделал с тобой. И я рад, что он мертв, – добавил лучник.
И тут же подумал, что и сам сейчас все равно что мертвец. Отверженный, лишенный надежды на спасение и обреченный на муки ада.
– И что ты будешь делать? – прозвучал из промозглой тьмы голос Женевьевы.
– Уж во всяком случае на родину я не вернусь.
– А куда пойдешь?
– Останусь с тобой, если ты захочешь.
Томас чуть было не сказал, что сама-то она вольна идти куда пожелает, но промолчал, понимая: их судьбы переплелись так тесно, что нечего и пытаться уговорить девушку покинуть его. Да ему и самому вовсе не хотелось остаться без нее.
– Пожалуй, – предложил он, – вернемся в Астарак.
Будет ли от этого прок, Томас, разумеется, не знал, зато знал точно, что он просто не может приползти домой побежденным. Кроме того, он проклят. Терять ему теперь нечего, а приобрести он может вечное блаженство. И может быть, обретение Грааля искупит его грехи? Может быть, именно теперь, обреченный на вечные муки, он найдет сокровище и заново откроет своей душе путь к благодати.
Сэр Гийом прибыл вскоре после рассвета в сопровождении дюжины людей, которые, как знал нормандец, не предадут Томаса. Находившиеся среди них Джейк и Сэм хотели уйти с Томасом, но тот отказался.
– Оставайтесь в замке, – сказал он им, – или, если вам невмоготу, уходите на запад и найдите другой английский гарнизон.
Вообще-то, он был не против общества боевых товарищей, но понимал, что им и двоим-то с Женевьевой будет нелегко прокормиться и в их положении два лишних рта станут обузой. Кроме того, он не мог предложить им никакой перспективы, кроме опасностей, голода и уверенности в том, что за ними будут охотиться по всей южной Гаскони.
Сэр Гийом привел двух лошадей, принес еду, плащи, кошель с монетами.
– Но я не смог взять рукопись твоего отца, – признался он. – Ее забрал Робби.
– Он украл рукопись? – с негодованием воскликнул Томас.
Сэр Гийом пожал плечами, словно судьба манускрипта не имела значения.
– Ратники Бера ушли, – сказал он, – и путь на запад свободен, а Робби я послал в рейд на восток. Так что поезжайте на запад, Томас. Поезжайте на запад и отправляйтесь домой.
– Ты думаешь, Робби хочет меня убить? – с тревогой спросил Томас.
– Вероятно, он хочет схватить тебя и передать в руки Церкви, – ответил сэр Гийом. – Дело тут не в тебе. Он хочет, чтобы Бог был на его стороне. И он верит, что если найдет Грааль, это решит все его проблемы.
При упоминании Грааля на лицах солдат отразилось удивление, и один из них, Джон Фэрклот, хотел было выяснить что да как, но сэр Гийом не дал ему договорить.
– Кроме того, Робби убедил себя, что ты еретик. Господи Исусе! Что может быть хуже молодого человека, который только что обрел Бога. Разве что только молодая женщина, обретшая Бога!
– А Грааль? – не унимался Джон Фэрклот.
О причинах экспедиции в Кастийон-д’Арбизон, затеянной графом Нортгемптонским, ходили самые невероятные слухи, но оговорка сэра Гийома была тому первым подтверждением.
– Это дурь, которую Робби вбил себе в башку, – решительно заявил сэр Гийом, – так что плюньте и забудьте.
– Мы хотим остаться с Томасом, – заявил Джейк. – Все мы. Остаться с ним и начать все сначала.
Сэр Гийом, знавший английский в достаточной степени, чтобы понять сказанное Джейком, покачал головой.
– Если мы останемся с Томасом, – сказал он, – нам придется сразиться с Робби. Как раз этого и добиваются наши враги. Они желают нашего раскола.
Томас перевел эти слова для Джейка и вдобавок твердо заявил, что нормандец прав.
– Так что же нам делать? – поинтересовался Джейк.
– Томас отправится на родину, – заявил сэр Гийом, – а мы останемся до тех пор, пока не разбогатеем. Ну а получив деньги, тоже отправимся по домам.
Он кинул Томасу поводья двух лошадей.
– Я бы и сам рад остаться с тобой, – сказал нормандец.
– Тогда мы все погибнем.
– Или погибнем, или будем преданы проклятию. Но ты, Томас, поезжай домой, – настойчиво повторил он, доставая туго набитый кожаный кошель. – Денег здесь хватит вам на дорогу, а может быть, и на то, чтобы убедить епископа снять проклятие. Церковь ради денег на все готова. Все у тебя наладится, и через годик-другой ты еще навестишь меня в Нормандии.
– А Робби? – спросил Томас. – Что он будет делать?
Сэр Гийом пожал плечами:
– В конечном счете он тоже отправится домой. Того, что он ищет, сам знаешь, Томас, ему не найти.
– Я в этом не уверен.
– Тогда и ты такой же безумец, как он.
Сэр Гийом стянул латную рукавицу и протянул руку:
– Ты не в обиде на меня за то, что я остаюсь?
