– В таком случае я останусь здесь навсегда, – спокойно произнес Жослен и тут же пояснил: – Для того чтобы распорядиться деньгами, мне нужно сначала официально вступить в права наследования.
– Так что же ты предлагаешь – просто так взять да и отпустить тебя на все четыре стороны? – насмешливо спросил сэр Гийом.
– Я отправлюсь с ним, – сказал Робби.
Сэр Гийом посмотрел на шотландца, потом перевел взгляд на Жослена и понял, что они выступают как союзники. Нормандец еще раньше заметил, что перевернутый щит гасконца снят со стены, но он ничего не сказал, а сейчас подумал, что это, наверное, сделал Робби.
– Ты поедешь с ним, – сказал он невозмутимо, – и он твой пленник, так?
– Он мой пленник, – подтвердил Робби.
– Но я здесь командую, – настойчиво проговорил сэр Гийом, – и в его выкупе имеется моя доля. Наша доля.
Он повел рукой, напоминая об остальном гарнизоне.
– Она будет выплачена, – пообещал Робби.
Сэр Гийом заглянул шотландцу в глаза и понял, что молодой человек не хочет встречаться с ним взглядом и его обещаниям нельзя верить. Сэр Гийом заподозрил, что Робби не вернется назад, и потому нормандец подошел к нише, где висело распятие, то самое распятие, которое Томас подносил к глазам Женевьевы. Он снял его со стены и положил на стол перед Робби.
– Поклянись на нем, – потребовал он, – что наша доля будет выплачена.
– Я клянусь в этом, – торжественно произнес Робби, возложив руку на крест. – Клянусь Господом и жизнью моей матери.
Жослена эта сцена, похоже, забавляла.
Сэр Гийом сдался. Он знал, что может оставить у себя Жослена и прочих пленников и что в конце концов отыщется надежный способ передачи выкупных денег, но понимал также, что тогда ему предстоит долгое, неприятное и беспокойное ожидание.
Сторонники Робби, а их было немало, особенно среди примкнувших к гарнизону рутьеров, стали бы утверждать, что из-за долгого отлагательства можно вообще остаться ни с чем, а Робби будет нарочно подогревать их недовольство, и в гарнизоне неминуемо произойдет раскол. Впрочем, раскол наверняка произошел бы и без этого повода, потому что с уходом Томаса делать здесь им всем стало нечего. Никто из них не знал, что истинной целью похода являются поиски Грааля, но все чувствовали целеустремленность Томаса и догадывались, что за ней кроется что-то серьезное. Теперь же, как понимал сэр Гийом, они превратились в обыкновенную шайку рутьеров, которым повезло захватить замок. Нормандец подумал о том, что ни у кого из них нет желания здесь задерживаться. Как, впрочем, и у него самого. Даже если Робби не отдаст ему его долю, сэр Гийом уедет отсюда, став богаче, чем был раньше, а уж если шотландец сдержит слово, у него появится достаточно денег, чтобы собрать собственный отряд. А это было нужно, чтобы посчитаться с обидчиками, лишившими его родовых владений в Нормандии.
– Я рассчитываю получить деньги через неделю, – сказал сэр Гийом.
– Через две, – сказал Жослен.
– Через одну!
– Я постараюсь, – не задумываясь, согласился за Робби Жослен.
Сэр Гийом подвинул распятие через стол:
– Одна неделя!
Жослен смерил сэра Гийома долгим взглядом, после чего приложил палец к бессильному телу распятого Христа.
– Раз ты настаиваешь, будь по-твоему. Неделя.
Наутро Жослен уехал при полном вооружении, в доспехах, под собственным знаменем и в сопровождении своих людей. Робби Дуглас отправился с ним во главе шестнадцати гасконцев, нанимавшихся к Томасу, но соблазнившихся золотом графа Бера. Сэр Гийом остался с теми людьми, которые прибыли с ним в Кастийон-д’Арбизон под командованием Томаса, и он был рад, что у него сохранились лучники. Когда он, поднявшись на башню, провожал взглядом отъезжавшего Жослена, к нему подошел английский ратник Джон Фэрклот.
– Он покидает нас? – спросил англичанин, имея в виду Робби.
Сэр Гийом кивнул:
– Он нас покинул. Больше мы его не увидим.
– И что же мы будем делать? – спросил Фэрклот, на сей раз по-французски.
– Дождемся денег и уедем.
– Вот так вот возьмем да уедем?
– А что еще нам, прости господи, остается? Графу Нортгемптонскому не нужен этот городишко, Джон. Он никого не пришлет нам на подмогу. Если мы останемся здесь, нас всех перебьют.
– И мы уже не сражаемся за Грааль, не жалея живота своего? – сказал Фэрклот. – Ведь, кажется, за этим нас послал сюда граф. Он знал про Грааль?
Сэр Гийом кивнул.
– Как рыцарей святого Грааля, – с усмешкой промолвил он.
– Но мы откажемся от поисков? Так?
– Потому что это безумие, – решительно заявил сэр Гийом, – проклятое помрачение рассудка. Никакого Грааля не существует, но Томас вбил себе в башку, что он, может быть, все-таки есть, а граф решил, почему бы не попытать счастья. На самом же деле это дурь и блажь! Теперь вот и Робби подхватил эту заразу, но он тоже ни черта не найдет, потому что и нет ничего. Только мы одни да тьма-тьмущая врагов. Поэтому мы заберем деньги и уберемся отсюда подобру-поздорову.
– А что, если они не пришлют деньги? – спросил Фэрклот.
