Робби не выдержал, сыграл и проиграл. И проиграл на следующую ночь. И на следующую. А на четвертую ночь он поставил деньги, которые собирался отправить в Англию как выкуп за себя. Они тоже были проиграны. Когда на следующий день Жослену доложили, что выписанные его дядей из Тулузы итальянские пушкари прибыли со своей машиной в замок, граф заплатил им причитающееся из тех денег, которые выиграл у Робби.
– Как скоро можете вы отправиться в Кастийон-д’Арбизон? – спросил он итальянцев.
– Завтра, сеньор, если угодно.
– Эта штуковина готова? – спросил Жослен, обходя кругом повозку, на которой была закреплена похожая на бутыль, толстая, с узким горлышком пушка.
– Она готова, – подтвердил итальянец, которого звали Джоберти.
– И порох есть?
Джоберти указал жестом на вторую повозку, на которой горкой громоздились бочонки.
– А снаряды? Ядра?
– Стрелы, сеньор, – поправил его Джоберти и указал еще на одну повозку. – Всего вдоволь.
– Тогда сейчас же в поход! – с энтузиазмом воскликнул Жослен.
Вид пушки, уродливой и грозной, пленил его воображение. Девятифутовый ствол, доходивший в ширину до четырех футов, делал ее похожей на злобное приземистое чудовище. В ней было что-то противоестественное, чуть ли не дьявольское, и он едва справился с искушением опробовать ее прямо здесь, во дворе замка. Однако граф понимал, что это было бы пустой тратой времени и пороха. Если уж испытывать орудие, то лучше в деле против этих твердолобых упрямцев, засевших в Кастийон-д’Арбизоне.
Между тем шевалье Анри Куртуа уже приступил к осаде. Добравшись до города, он, в соответствии с рыцарскими обычаями, оставил своих стрелков и ратников перед западными воротами и направился к замку в сопровождении одного лишь молодого священника. Он окликнул часовых на стене, те позвали сэра Гийома, и нормандец, увидев у ворот только лишь рыцаря в сопровождении священника, разрешил их впустить.
Сэр Гийом встретил обоих во внутреннем дворе, где шевалье Анри спешился и назвал себя. Сэр Гийом ответил той же любезностью. Оба были людьми бывалыми, и каждый с первого взгляда признал в другом такого же опытного воина, как и он сам.
– Я прибыл от графа де Бера, – официально объявил шевалье Куртуа.
– Привез деньги, не так ли? – спросил сэр Гийом.
– Я привез то, что мне приказали привезти, хотя не уверен, что тебе это понравится, – откровенно ответил Анри.
Он окинул профессиональным, оценивающим взглядом собравшихся вокруг лучников и ратников, которые вышли поглядеть, кто к ним прибыл. «Настоящие вояки, хоть и сукины дети», – подумал он про себя, а вслух, обращаясь к сэру Гийому, сказал:
– Я чертовски устал. Весь день из седла не вылезал. Найдется тут у вас кубок вина?
– А что, в Бера нынче туго с вином? – усмехнулся сэр Гийом.
– С вином в Бера все в порядке, – проворчал шевалье Анри, – туго со здравым смыслом.
– Пойдем в замок, – с улыбкой отозвался нормандец и повел гостя по лестнице башни в верхний зал.
Поскольку предстоящая беседа решала дальнейшую судьбу гарнизона, всем, кто не стоял в карауле, было позволено при ней присутствовать.
Два рыцаря, Гийом и Анри, уселись по обе стороны длинного стола. Священник, чье присутствие служило залогом мирных намерений посланца из Бера, тоже сел за стол, тогда как ратники и лучники стояли вдоль стены. В очаг подбросили дров, на стол подали еду и вино. Шевалье Анри снял с шеи щит, отстегнул грудные и спинные латы и положил все это на пол. Он потянулся, осушил кубок вина, кивком поблагодарил за угощение и наконец извлек из сумы и подвинул через стол пергамент.
Сэр Гийом поддел печать ножом, распечатал документ и прочел его. Прочел медленно, ибо, хотя и был грамотным, читал не слишком хорошо. Потом он нахмурился, внимательно перечитал пергамент во второй раз и сердито воззрился на гасконского рыцаря:
– Как это, черт возьми, понимать?
– Не знаю, не читал, – честно признался Куртуа. – Можно?
Он потянулся за пергаментом и под угрожающий ропот заметивших гнев своего начальника бойцов передал его священнику. Священник, очень молодой человек, явно чувствовавший себя не в своей тарелке, поднеся документ к окошку, прочел его и со страхом покосился на грозное, обезображенное шрамом лицо сэра Гийома.
– Скажи нам, что там говорится, – велел шевалье Анри. – Никто тебя не убьет.
– Тут говорится две вещи, – сказал священник. – Первое – что у сэра Гийома и его людей есть два дня, чтобы покинуть Кастийон-д’Арбизон беспрепятственно.
– А второе? – рявкнул сэр Гийом.
Священник нахмурился.
– Второе – это платежное обязательство человека по имени Роберт Дуглас, – пояснил он рыцарю. – Если сэр Гийом предъявит его Жаку Фурнье, ему будет выплачено шесть тысяч шестьсот шестьдесят флоринов.
Клирик так поспешно положил документ на стол, как будто тот был запачкан ядом.
– Господи! Кто такой этот Жак Фурнье? – спросил сэр Гийом.
– Золотых дел мастер в Бера, – пояснил шевалье Анри. – Но я сомневаюсь, чтобы в его подвалах нашлась такая уйма денег.
– Это Робби устроил? – сердито спросил сэр Гийом.
