‑ То, почему меня заперли в этой башне. Тебе не придется разделять со мной кровное безумие, но… это даже хуже.
‑ Чего ты хочешь?
‑ Сядь со мной.
Он осторожно опустился рядом с ней на жесткое сиденье. Эльза спокойно взяла его за руки, наблюдая, как гость то выпускает, то втягивает когти обратно в тонкие мускулистые пальцы.
‑ Ты не должен бояться, ‑ сказала девушка, глядя ему прямо в глаза. ‑ Не отводи взгляд. Что бы ни случилось ‑ смотри на меня, и только на меня.
‑ А что может случиться? ‑ недоверчиво спросил вампир.
‑ Смотри на меня, ‑ тихо сказала она. ‑ Смотри на меня, смотри на меня…
Вновь в глазах вещуньи он узрел темноту. Тьма, сама суть каждого вампира, тянула его в свои ласковые объятия.
«Смотри на меня», шептала Эльза.
Чего он мог испугаться? Что должно было случиться? Дрема заполняла его сознание, и вместе с ней появлялась… боль. Она нарастала все сильнее и сильнее, и Тьма уже не была нежной матерью, ласкающей свое дитя. Боль давила и разрывала его голову одновременно, не оставляя ни малейшего шанса вырваться из огненных тисков, прожигающих саму душу гостя.
«Смотри на меня. Смотри на меня».
Это было невыносимо! Он был бы рад убежать, оторвать руки проклятой пророчице ‑ что угодно, лишь бы оторвать от себя ее цепкий взгляд. Никакое серебро не могло причинить таких мук, даже пламя, настоящее, живое, было бы милосердней к вампиру, чем эта пытка. И наконец, когда он уже готов был упасть без чувств, разум Гостя озарил свет. Боль ушла. Осталась лишь чистая ясность. И он узрел. Не то, что ожидал, но нечто большее. И гораздо более мучительное.
‑
‑
