Служба на стене, но будь она хоть трижды почетна и отважна, как все время повторял начальник караула — «Отврата полные штаны!». Целыми днями пялиться в серую пустошь да считать ворон в закрывшемся небе.
— Слышь, Гарольд, я все не пойму, — продолжил старший соратник, — кому и чем ты так нагадить умудрился?
— Тебе какое дело, Чиму? — буркнул парень. Разодранное ухо неумолимо зудело под шлемом.
— Да, в принципе, насрать.
Голос у старика был мерзкий, хриплый и сиплый одновременно, как у закоренелого пьяницы, кем он, по сути, и являлся. Ни вина, ни пива, ни даже жалкой браги нынче на всем свете не сыскать, и потому Чиму по въевшейся как блоха привычке продолжал заливать свою бессмертную обреченность жидкостями неизвестного происхождения, зато с известным ему эффектом.
— Будешь? — сказал он, протягивая побитую флягу своему напарнику.
— Ты с дуба рухнул, старик? — усмехнулся Гарольд. — От этой дряни кости гниют, ну ее!
— Зато плотожоры дохнут как миленькие. — Чиму жадно припал к сосуду, сделал несколько глубоких глотков и мощно выдохнул. — Фу-у-ух, хороша, зараза!
— А мыться не пробовал?
— Да че я тебе, Барон какой? Мож мне еще в шелка обрядиться и вальс сплясать?
— Хорош гундеть, старый хрен. — Парень отмахнулся от старика, вновь уставившись белесыми глазами в бескрайнюю даль.
— Все вы, молодые, храбрецы, прям терпежу никакого! Знаешь, много я где бывал, что
— Ну так сигани за камушек, благо высоко, костей не соберешь.
— Злой ты, парниша, — усмехнулся старик, вновь приложившись к пойлу. — В наше время таких на дыбу вешали, иль задницей на муравейник сажали — тоже, знаешь, способствует послушанию.
— Кого слушаться-то, тебя? Мы с тобой, между прочим, одного звания. И убери ты эту долбаную флягу, старшина увидит — огребем по самые яйца!
— Да ну тебя в задницу!.. Кстати, ты ж лучше меня видишь?
— Знамо дело, лучше!
— Погляди-ка, че это там такое в туче блестит.
— С сивухи у тебя блестит. Может, дождь начинается.
— Какой дождь, он ж вчера был. Да и не бывает зеленых молний.
— Чего?!
Парень пристально всмотрелся туда, куда указывал Чиму. Действительно, среди бесконечного марева неслись едва заметные черные силуэты, словно вороны, раскинувшие крылья. Вот только вороны не дышат огнем…
— Драконы! — выдохнул Гарольд и сломя голову забил в огромный сигнальный колокол. — Орудия к бою! Тревога! Драконы летят! Драконы!!!
Лишь бы успеть, только успеть! Проклятый упырь, что с ним случилось на этот раз?! Ангус бежал на зов крови, бесцеремонно расталкивая снующих повсюду слуг. Где-то там, за пределами донжона, разносился грохот разлетающихся камней, крики умирающих солдат, вторящих в унисон набатным колоколам. Боль хозяина гнала бывшего Барона все дальше и дальше.
Инстинкт вампира сработал мгновенно. Едва заслышав нарастающий гул, Ангус легким движением когтя вскрыл себе руку, багровый туман окутал его.
Мощная волна с треском ударила Барона о стену. Кровавый щит принял урон на себя и мутными каплями расплескался по коридору. С хрипом поднявшись на ноги, Ангус посмотрел в образовавшуюся пробоину. Даже сквозь завесу пыли он увидел, что случилось с городом.
Черные ящеры извивались в небесах, размахивая рваными крыльями, с легкостью игнорируя сторожевые заклятия, не пускавшие внутрь нежить с пустошей. То тут, то там вспыхивало мертвое пламя, сжигавшее солдат вместе с доспехами, под жаром которого плавился камень. Навстречу неприятелю вышли все, кто мог ему противостоять. Солдаты пытались проткнуть драконов тяжелыми болтами баллист, маги, до того безвылазно сидевшие взаперти в своих лабораториях, спешно стекались к кристаллам-преобразователям, пылившихся без дела на самых высоких башнях, даже Механисты, не самые желанные гости в любом городе, выбежали на улицы, скрипя искусственными конечностями щелкали затворами ружей. Не было видно лишь вампиров… Нет, видно, несутся в Чумной квартал, точно крысы, каждый чем горазд — кто на крыльях, обернувшись монстром, или быстрой тенью перепрыгивая через головы сородичей, а кто и нагло распихивал мешавшихся под ногами кровавыми плетьми, рассекая на куски нерадивых и слабых вампиров.
Чертовы трусы, думал про себя Барон, увиливают от славной драки, прячутся в гнилую плоть земли, словно черви, паразиты! Может, его негодование было справедливым, и вампиры действительно могли вмешаться в бой, дать достойный отпор диким тварям, а потом пировать на их останках, отдаться празднику внутреннего зверя! Но — вездесущее «но»! — пусть он и не обуян страхом, кровь хозяина звала его совсем в другую сторону.
Вот он, мерзавец, снова лежит на земле, в рваном тряпье, чтоосталось от их предыдущей схватки, и сумасшедшая вещунья склонилась над ним с идиотской улыбкой.
— Чего сидишь, дура?! — взревел Ангус, взвалив неподвижное тело Гостясебе на плечи. — Беги отсюда!
— Нельзя, господин Зеин… — пролепетала Эльза.
— Ему сейчас не до этого, где твоя наседка?
— Матушка… Я не знаю…
