Могучие пальцы сжались в кулаки, воин был готов порвать наглого казначея на куски… Но он поступил иначе:
— Делай, что хочешь, ублюдок. — Зверь отступал. Его место заняла бессильная злоба. — Кто хочет бежать — бегите. Остальные — готовьтесь к бою, выступаем через час. Кровь Первого с нами.
Кто-то злобно выругался, разочарованно зашипел, но стачка улеглась сама собой. Эмал усмехнулся и ушел прочь со своей свитой, растворившись во тьме подземелий, видневшейся из хлипкой двери за расписным алтарем.
Магам нельзя доверять, стучало в голове, и тут же звучало, что старик знал гораздо больше, чем говорил. У него были свои планы на мой счет, он явно не хотел просто так отдать свой город на растерзание пустынным монстрам и бесследно исчезнуть. Башет прав, стоит вернуться.
Всколыхнув память крови, я попытался позвать своего раба, но эхо зова растворялось в пустоте. Я чувствовал, он все еще жив, но куда он пропал?
— Сукины дети. — Тело исправно слушалось меня, я без особых усилий поднялся на ноги. Кругом шелка и бархат, знамена и фрески, изображающие деяния великих вампиров, но до чего же неудобны каменные скамьи! — Пусть пекутся о своих чреслах… Кларисса?
Вампиресса молча смотрела на меня. Ей явно хотелось всадить кусок серебра мне в ребра, но усталость и отчаяние держали ее в руках. Но это не все. Долг перед Зеином, обет. Заботиться о девчонке, сопровождать ее и защищать ценой собственной жизни — ее главный якорь на реке безумия.
— Мы присоединимся к Башету — сказал я. — Старик не мог исчезнуть, не оставив никаких посланий.
— Тебе какое дело, Гость? — сказала она. — Ты знал его лишь несколько дней. Ты ему ничем не обязан.
— Это не важно.
— Не важно? А что важно, «Спаситель»? Что он в тебе нашел? Чем ты так для него важен? Не из-за тебя ли началась эта кутерьма?!
— Не говори ерунды, у тебя есть долг перед своим господином. Ты должна вернуться к нему.
— Я должна защищать Эльзу от таких идиотов, как ты! Больше я ему ничего не должна!
— Матушка… — сказала Эльза.
— Во имя Богов, Эльза, помолчи! — Вещунья отпрянула от нее, словно от огня. Закрыв лицо руками, она встала со скамьи и пошла к алтарю, где грозно возвышался на своей звезде Дахака.
— Она ни в чем не виновата, Кларисса. Ты же не думаешь, что старик велел тебе присматривать за ней лишь для того, чтобы ее не сожрал ближайший кровосос?
— Нет, — вздохнула вампиресса, проведя рукой по спутавшимся белым локонам. — У нее есть дар, какого нет даже у Старейшин. И он крайне опасен, если не держать его под контролем.
— Это я уже понял.
— Ничего ты не понял! Ты — не нашей крови, тебя здесь не было! Что ты вообще такое?!
О Боги, это самый гениальный вопрос! Кто я? Что я? Где и какого черта тут делаю?!
— Не знаю, Кларисса. — Самоубийственная честность. — Но вопрос остается прежним: Архимаг пропал, и его следует найти как можно скорее. Башету нужен каждый свободный солдат.
— Ты знаешь Башета? — удивилась она.
— Не важно. Готовься, все отправятся через час… хотя… плевать, я не знаю, сколько времени.
— Я. Никуда. Не. Пойду. И Эльза останется здесь.
— Мой раб — твой хозяин. Я могу просто заставить.
— Твоя воля.
Вновь затрепетали жилы, высматривая и вынюхивая поводок, спутывающий эту наглую девку с Ангусом. Сколько раз пытался зацепить тонкую нить крови, просто хлестнуть сознание Клариссы бичом боли, но след раз за разом ускользал от меня. А она лишь кривила моложавое личико, чувствуя мои жалкие потуги. Что такое?!
— Доволен? — сказала она, вспорхнув со скамьи. — Теперь, будь добр, оставь нас. Если сумеете найти господина Зеина, я вас всех расцелую.
— А если нет? — спросил я.
— Пустоши сделают все сами.
И вот она проходит мимо, звеня кольчугой, словно танцовщицы Востока золотом и бусами, а смотрю ей вслед и ничего не понимаю. Что такое Восток, и почему же меня так тянет к этой беловолосой чертовке? Она стоит на коленях рядом с вещуньей и молится, будто Первый, навсегда ушедший во Тьму, мог им помочь. Никак не оторвать глаз…
— Эй, парень! — Лапа в тяжелом наруче рухнула мне на плечо. Башет стоял рядом и радостно скалился. — Слушай, не ты, случаем, надрал задницу нашему драгоценному Ангусу?
М-да, издалека он смотрелся благородней. Огромные острые уши, лысый череп, покрытый неровной сетью шрамов, лицо, походящее на морду хищного зверя — не удивительно, что всякий спешил почесать о него кулаки.
— Да-да-да, это ты! — Клешня еще раз ухнула мне на плечо. — Да ладно, парень, не скалься, я тебя уважаю. Меня Башетом звать, ну, ты наверно уже слышал… Сраные ублюдки… Ну да черт с ними, тебя-то как звать?
Взгляд отнюдь не воинский. Добродушный, как у сельского паренька. Ну это объясняет его преданность, но не выбор службы.
— Чего молчишь-то? — спросил он. И ответ пришел к нему сам собой. — А-а-а, так ты только проснулся! А уже таких дел наворотил! Только знаешь, так не пойдет. Если хочешь идти со мной в отряде, тебе нужно имя. Ты же идешь с нами, верно?
Я кивнул.
