Его слова немного успокоили меня, оставив в сердце только тлеющую ярость. Я догадывался, кто мог быть инициатором отравления. Ко мне подошел Дальриад. Когда он доложил о готовности к отплытию, я попросил его:
— Адмирал, доставьте отца в госпиталь как можно быстрее, жалейте двигателей. Их можно будет заменить. И никого не впускайте в каюту графа. Даже целителя. Пусть он входит туда только в вашем присутствии. Поставьте у двери двух пехотинцев, самых надежных солдат.
— Хорошо, — ответил он. — Вам лучше вернуться в зал ожидания.
Я подошел к Элнибалу, поцеловал его влажный лоб и погладил руку, лежавшую поверх одеяла. Целитель тактично покашлял, напоминая мне о времени. Я покинул манту и вышел на пирс, и матросы задраили люк. Воздушный шлюз отозвался протяжным шипением. Прильнув к окну в зале ожидания, я увидел, как «Мардук» скользнул с подвесок дока и исчез во мраке океана.
Пехотинцы решили не рисковать. На обратном пути они образовали вокруг меня и девушек кольцо, а авангард оттеснил толпу любопытных, собравшихся на улице. Вход во дворец охранялся, как в военное время. Начальник караула узнал меня и своих товарищей по оружию, но не посмел нарушить правила.
— Кто идет? — крикнул он.
— Катан, — ответил я.
— Проходите, сэр.
Во дворе было много солдат. Территория освещалась изоти-ческими факелами. Мне показалось, что здесь собрался весь гарнизон. Я никогда не видел столько людей перед крыльцом главного входа. Дверь была открыта и охранялась пехотинцами, облаченными в гражданскую одежду. На их куртках сверкали бляхи лепидорского флота. На поясах висели мечи.
В одной из комнат, смежных с залом, графиня, Летиен и несколько советников опрашивали слуг. Когда мы вошли, они сидели полукругом на диванах и в креслах. Перед ними стоял главный повар. Его щеки пылали от возмущения.
— Я не пускаю на кухню посторонних людей!
— Допустим, — сказала мать. — Ты не заметил чего-либо необычного в этот вечер?
— Нет, госпожа.
— Ты выходил из кухни?
— Да, но ненадолго. Отлучался в кладовую. В это время меня замещал помощник. Если б кто-то приходил, он сообщил бы мне о посетителе.
— Хорошо. Пока ты свободен.
Повар вышел, и в комнате разгорелся спор.
— Такими вопросами мы ничего не добьемся, — сказал Мезентий. — И я не понимаю, Танаис, почему вы тут все время командуете?
Вместо ответа Летиен сунул руку во внутренний карман зеленой туники и вытащил кулон с изображением весов и двух дельфинов под ними. Я узнал знак фетийского судьи. В глазах дельфинов сверкали крохотные черные камешки. Кулон походил на тот медальон, который я видел в воспоминаниях отца. Но он отличался от знака казначея овальной формой и двумя скрещенными мечами.
— Я верховный маршал фетийской империи. Вам нужны дополнительные объяснения?
Кулон нельзя было украсть — черные камни обладали магическим свойством, которое делало медальон неотъемлемой частью владельца. Изготовление этих эмблем считалось настолько трудным, что они выдавались только важным чиновникам: фетийскому императору, верховному судье, казначею и командующим флотов и армий, которые представляли юридическую власть в своих подразделениях.
Глаза Мезентия расширились, и он неохотно сказал:
— Я признаю ваши полномочия.
Спор разгорелся с новой силой.
— Повар не виноват, — заявила мать. — Слишком многие подтверждают его алиби.
Увидев меня, она пояснила свои слова:
— Катан, мы хотим найти преступника до того, как он уничтожит улики. Кувшин с вином, предназначенный для графа, был отравлен после того, как его принесли из погреба. У нас имеется несколько подозреваемых, и сейчас мы пытаемся сократить их число.
— Вы хотите сказать, что таких людей могло быть много? — с изумлением спросил я. — Даже среди наших слуг?
— Не такое уж и большое число, — успокоил меня Летиен. — К примеру, виночерпий ни в чем не виноват. Он просто оказался крайним.
— Значит, кто-то из слуг был подкуплен Форитом? — спросил я.
— Ты думаешь, что заказчиком является он?
— А кто еще мог получить от этого выгоду?
— Лексан, — ответила Палатина, стоявшая за моей спиной. — Он выигрывает больше всех. Моритан ранен. Граф Элнибал выведен из строя. Остался один Кортьерес. Разобравшись с ним, Лексан обезглавит оппозицию.
— Ты считаешь, что Кортьерес тоже в опасности? — быстро спросила мать.
— Скорее всего.
— Мы можем связаться с Дальриадом и передать через него предупреждение?
— К чему эти предположения? — нетерпеливо заметил я. — Давайте отыщем преступника и допросим его. Узнав, чей приказ он выполнял, мы поймем, от кого защищаться.
В этот миг я впервые осознал, что ультиматум отца, направленный Фориту, был правильным и своевременным. Мне хотелось сделать что-нибудь схожее. Поступок графа едва не стоил ему жизни. Отец оказался в дюйме от смерти. Кем бы ни был наш враг, он действовал очень серьезно. Насколько я знал, Лексан и Форит могли заключить союз. Меня пугала такая возможность.
Один из советников встал, освобождая мне место. Я сел между Летиеном и графиней. Палатина и Равенна встали за моей спиной.
— Приведите следующего свидетеля! — приказал Танаис.
