Мне пришлось затаиться в тени. Я не знал, что делать. Судя по всему, девушки шли освобождать команду «Изумруда». Возвращаясь из порта, они наткнулись на патруль сакри. Используя магию Воды и Тени, я мог освободить своих помощниц и без труда расправиться с врагами до того, как к ним подоспеет помощь. Однако в этом случае Равенна нападет на пост каламанских солдат. Ее поступок был чистым самоубийством. После того, что она наговорила мне, я не хотел помогать ей в чем-либо, но это означало ее гибель. У-меня оставалось лишь несколько мгновений на размышление. Один из сакри произнес команду, и патруль направился к гавани.
В ближайшее время Палатине и Илессель не угрожала опасность. В худшем случае их запрут вместе с апелагами. А Равенна могла умереть. Наверное, я не медлил бы ни секунды, если бы такую атаку решила предпринять моя кузина. Мне не хотелось иметь на совести глупую смерть Равенны.
Используя навык незаметных перемещений, которому меня научили в Цитадели, я помчался по аллее и догнал девушку за пару мгновений до того, как она бросилась в атаку. Обхватив Равенну за плечи, я прикрыл ее рот рукой и потащил назад в нишу. Оправившись после первого шока, она начала сопротивляться. Мне удалось выбить ногой меч из ее правой руки, а левую я плотно прижал к телу, не позволяя ей выстрелить в меня из арбалета. Она боролась, как дикое животное. В какой-то момент я почувствовал, что моя хватка слабеет. Равенна почти не уступала мне по силе.
— Это я, идиотка!
Прошептав ей на ухо столь ободряющую фразу, я втащил ее в нишу и выпустил из объятий. Она тут же ударила меня кулаком в живот и, нацелив арбалет в мою голову, прислонилась к косяку ажурных ворот. Я согнулся пополам и начал ловить ртом воздух.
— Надоедливый дурак, — с презрением и яростью прошипела Равенна. — Неужели ты ещё не понял, что я ненавижу тебя?
— Я не мог стоять и смотреть… как ты идешь… на верную гибель.
Слова вырывались между коротких поверхностных вдохов. Хорошо, что мышцы моего живота были напряжены. Ее удар не нанес мне вреда.
— Кретин! Я хочу спасти пленников!
— Одна? Без помощи? Это самоубийство!
Она по-прежнему целилась в меня из арбалета.
— Если я иду на смерть, то, значит, таково мое решение! Говорят, ты тоже хотел покончить с жизнью.
Наверное, кто-то рассказал ей о моем глупом желании остаться во дворце и сдаться в плен Лексану и Этле.
— Пожалуйста, не целься в меня, — сказал я, с трудом выпрямляя спину. — Пусковой механизм может сработать, а мне сейчас нельзя умирать от твоего случайного выстрела.
Она опустила арбалет и посмотрела мне в глаза.
— Я, как и ты, имею право защищать моих людей. Пусть даже ценой собственной смерти.
«Моих людей». Как странно она выражается. Это слова скорее, политика, а не магэссы.
— Но зачем умирать? — спросил я. — Это бессмысленно. Мне стало стыдно за свое замечание. Сутки назад я был готов сделать то же самое.
— Разве у меня есть выбор? Сколько часов или дней я смогу скрываться в этом захудалом городишке, пока кто-то не выдаст меня в руки Сферы? Твой клан состоит из одних предателей. Это просто невероятно!
— Только не говори, что твои соплеменники сплошь образцы безупречной честности, — мрачно парировал я. — Как тебе удалось избежать ареста?
— Мне помогла хозяйка гостиницы, в которой я нашла приют после того, как ты вышвырнул меня из дворца.
— Тебя удивляет, что я так поступил? Тогда вспомни, что ты мне сказала!
— По правилам этикета ты не должен был отказывать мне в крове.
— Неужели законы гостеприимства заходят настолько далеко? Теперь я понимаю, почему им никто не следует.
— К чему этот спор, Катан? Мы все равно проиграли.
«Мы проиграли». По крайней мере она по-прежнему была на нашей стороне.
— Те из нас, кто не пытается покончить жизнь самоубийством, решили поднять мятеж. Если ты не очень торопишься принять героическую смерть, то можешь оказать нам помощь.
— О, у вас появился великий план? Еще один шедевр Палатины, похожий на то глупое письмо, из-за которого началось вторжение?
— Это моя вина, а не ее.
— Тогда стыдись! И каким же образом три-четыре человека планируют одолеть больше сотни солдат?
На улице послышались шаги патруля. Солдатам был дан приказ арестовать каждого, кто выходил на улицу во время комендантского часа.
— Я с радостью расскажу тебе о нашем плане. Но сначала давай объявим перемирие и уйдем отсюда. В этом квартале слишком много сакри.
— Хорошо, — ответила она обычным бесстрастным голосом.
Внезапно мое сердце подскочило. Патруль свернул на аллею и направился к нам. Равенна подняла с земли меч, прижала арбалет к груди и потянула меня в самый темный угол.
— Извини, если это обидит тебя, — прошептала она. — Подыграй мне, пожалуйста.
Равенна поцеловала меня, и я понял, что она задумала. Возможно, нам даже не придется использовать магию. Просунув руки под плащ девушки, я обнял ее. Шаги остановились. Один из патрульных направился к нам. Наверное, его послали проверить аллею. Это были пехотинцы Лексана. Я стоял спиной к нему и видел лишь лицо Равенны. Она, прищурив глаза, следила за солдатом.
— Здесь парочка влюбленных, капрал.
