– Их было около двенадцати в той маленькой комнате, – он смотрел прямо на Тега. – Один из них бросился на меня с огромным тесаком и ударил меня в голову.
Он поколебался, мышцы шеи свела судорога. Взгляд оставался устремленным на Тега.
– Я дал Паулю время бежать?
– Да, он бежал.
Теперь наступило время испытания. Следовало узнать, что привнесли тлейлаксианцы в клетки мозга Айдахо? Тест, выполненный Общиной Сестер, показал, что все в норме, но подозрения оставались. Тлейлаксианцы добавили к характеристикам гхола что-то свое. Ключом к разгадке может стать его память.
– Но Харконнены… – произнес Дункан. В память вплелись воспоминания об Убежище. – О да, да!
Он расхохотался и испустил боевой клич по поводу победы над давно почившим бароном Владимиром Харконненом.
– Я отплатил тебе, барон! О, я отплатил за всех, кого ты уничтожил!
– Ты помнишь Убежище и то, чему тебя учили? – спросил Тег.
Дункан озадаченно наморщил лоб. Эмоциональное напряжение соперничало с болью физической. Наконец он кивнул. У него было две жизни – одна в чанах генетических лабораторий Тлейлаксу, другая… другая… Вот относительно этой другой жизни Дункан был не уверен. Оставалось что-то неизвестное, что угнетало его. Пробуждение было не завершено. Он сердито посмотрел на Тега. Было ли что-то еще? Тег вел себя довольно жестоко. Это была необходимая жестокость? Неужели именно так восстанавливают память гхола?
– Я… – Дункан помотал головой, словно раненое крупное животное перед лицом подстрелившего его охотника.
– Ты сохранил всю свою память? – продолжал настаивать Тег.
– Всю? – переспросил Дункан. – Ну конечно. Я помню Гамму, когда она еще называлась Гьеди Один – она была пропитана нефтью и кровью. О, то был ад Империи. Да, башар. Я был твоим прилежным учеником. Полковым командиром. – Дункан оглушительно расхохотался, запрокинув назад голову. Этот взрослый жест не вязался с его юношеским телом.
Тег испытал в это время чувство глубочайшего освобождения и удовлетворения, гораздо более глубокого, чем простое облегчение. Все сработало так, как ему говорили.
– Ты ненавидишь меня? – спросил Майлс.
– Ненавижу тебя? Разве не я говорил, что буду благодарен тебе за все?
Дункан резко поднял вверх руки и внимательно посмотрел на свои ладони. Потом перевел взгляд на свое юношеское тело.
– Какое искушение! – пробормотал он. Он уронил руки и посмотрел в глаза Тегу, на лице Айдахо отразилось узнавание.
– Атрейдес, – произнес он. – Вы все чертовски похожи друг на друга!
– Не все, – возразил Тег.
– Я говорю не о внешности, башар, – глаза Дункана затуманились.
– Я спрашивал о возрасте. – Последовало долгое молчание. – О боги! Сколько же времени прошло с моего рождения!
Тег сказал то, что должен был сказать, следуя инструкции.
– Ты нужен Общине Сестер.
– В таком незрелом теле? Что я должен делать?
– Честно говоря, я этого не знаю. Тело созреет, а после этого Преподобная Мать все тебе объяснит.
– Луцилла?
Дункан порывисто огляделся, посмотрел на украшенный лепниной потолок и барочные часы. Он помнил, что прибыл сюда с Тегом и Луциллой. Место было тем же, но одновременно стало каким-то другим.
– Харконнены, – прошептал он, взглянув на Тега горящим взглядом. – Ты знаешь, сколько моих родственников замучили и убили Харконнены?
– Одна из архивисток Таразы давала мне список.
– Список? Ты думаешь, все это можно выразить словами?
– Нет, но это мой единственно возможный ответ на твой вопрос.
– Будь ты проклят, башар! Почему все вы, Атрейдесы, такие честные и благородные?
– Наверно, это заложено в нас генетически.
– Это верно, – раздался за спиной Тега голос Луциллы.
Майлс не обернулся. Как много она успела услышать?
Луцилла встала рядом с Тегом, но глаза ее были устремлены на Дункана.
– Я вижу, что ты сделал это, Майлс.
– Это был буквальный приказ Таразы.
– Ты оказался очень умен, Майлс, – сказала Луцилла. – Намного умнее, чем я могла предполагать. Надо было примерно наказать твою мать за ее воспитание.
– Ах, Луцилла-соблазнительница, – сказал Дункан. Он взглянул на Тега, потом снова на Преподобную Мать.
– На самом деле они называются не соблазнительницами, а импринтерами, – проговорил Тег.
– Майлс, – вкрадчиво сказала женщина, – если ты вздумаешь помешать мне выполнить мой приказ, то тебя изжарят на решетке.
От ее бесстрастного тона Тега бросило в дрожь. Он понимал, что угроза является метафорой, но сама возможность наказания была вполне реальной.
– Банкет наказания! – воскликнул Дункан. – Как это мило.
Тег обратился к Дункану:
– В том, что мы сделали с тобой, Дункан, нет ничего романтического. Я помогал Сестрам из Бене Гессерит выполнить не одно задание, и каждый раз чувствовал себя извалявшимся в грязи. Но никогда такое чувство не было столь сильным, как в этот раз.
– Молчать! – рявкнула Луцилла. Голос был использован в полной мере.
