Это жалящее острие вошло в ее душу.
Не было ли это целью Таразы: сделать Одраде уязвимой? Как могла знать Тараза, что они найдут на Ракисе? Верховная Мать не только сама не пользовалась предзнанием, но избегала людей, обладающих им. В тех редких случаях, когда она требовала от Одраде проявить ее способности, от тренированного взгляда любой Сестры не ускользнула бы та неохота, с которой это делалось.
Было ли это случайностью?
Одраде быстро прочитала Литанию против страха. Прошло всего несколько секунд, но за это время Вафф принял решение.
– Вы попытаетесь меня принудить, – сказал он, – но вы не знаете, какую силу мы приберегли для этого момента.
Он показал на рукава, в которых раньше были смертоносные дротики, и сказал:
– Это покажется детскими игрушками по сравнению с тем оружием, которое у нас есть.
– Община никогда в этом не сомневалась, – ответила Одраде.
– Значит, между нами начнется вооруженный конфликт? – спросил он.
– Если вы сделаете такой выбор, – произнесла Одраде.
– Почему вы так не хотите конфликта?
– Есть люди, которые от души порадуются, когда Бене Гессерит и Бене Тлейлаксу вцепятся друг другу в горло, – объяснила Одраде. – Наши враги не упустят шанса подобрать те щепки, которые полетят, когда начнется смертельная схватка между нами.
– Вы выставляете аргумент за аргументом, но не даете моему народу пространства для переговоров. Может быть, ваша Верховная Мать не снабдила вас полномочиями для таких переговоров!
Какое искушение передать все дело в руки Таразы, как, впрочем, она сама того хотела. Одраде взглянула на Сестер. Лица их были ничего не выражающими масками. Они что-то поняли? Поймут ли они, если она поступит вопреки приказам Таразы?
– У вас есть такие полномочия? – упорно стоял на своем Вафф.
Одраде решилась на плодотворную правду.
– У меня есть такие полномочия, – сказала она. Ее собственные слова сделали это правдой. Приняв на себя полномочия, она лишила Таразу возможности отрицать их. С другой стороны, она понимала, что ее слова заставят ее действовать собственным путем, нарушая стройный и последовательный план Таразы.
Одраде обратилась к Сестрам:
– Прошу вас, оставайтесь здесь и проследите, чтобы нас никто не беспокоил. – Потом Ваффу: – Нам будет удобно.
Она показала рукой на два кресла-собаки, стоявшие под прямым углом друг к другу.
Они сели, и только после этого Одраде приступила к разговору:
– Для полноценных переговоров нам нужна та степень искренности, какую редко позволяют себе дипломаты. Слишком велики ставки, чтобы мы погрязли в мелких увертках.
Вафф посмотрел на Одраде странным взглядом.
– Мы знаем, что в вашем Высшем совете существуют разногласия. Нам делались тонкие намеки. В этой части…
– Я верна делу Общины Сестер, – поспешила заверить собеседника Одраде. – Даже те, кто сообщал вам о разногласиях, сохраняли такую верность.
– Это еще один трюк…
– Никаких трюков!
– У Бене Гессерит не бывает без трюков, – в голосе Ваффа прозвучало неприкрытое обвинение.
– Что в нас пугает вас? Скажите конкретно.
– Возможно, я слишком много узнал от вас, чтобы вы могли оставить меня в живых.
– Но разве я не могу сказать то же самое о вас? – спросила Одраде. – Кто еще знает о нашем сближении? С вами говорит сейчас не женщина-повиндах.
Она произнесла это слово не без внутреннего трепета, но эффект не мог бы быть более ошеломляющим. Было видно, что Вафф потрясен. Некоторое время он приходил в себя. Сомнения оставались, и это она сама посеяла их в нем.
– Что доказывают ваши слова? – спросил он. – Вы сможете забрать у нас вещи, о которых узнали, и не дать ничего взамен моему народу. Вы все еще приберегаете против нас кнут.
– Я не ношу оружия в рукавах, – жестко ответила Одраде.
– Но в вашей голове знание, которое может уничтожить нас! – Он оглянулся туда, где стояли Сестры из охраны.
– Они часть моего арсенала, – сказала Одраде. – Мне отослать их?
– В их головах останется все, что они услышали, – сказал Вафф. Он встревоженно посмотрел на Одраде. – Было бы очень хорошо, если бы вы все полностью потеряли свою память.
Преподобная Мать придала своему голосу самые убедительные интонации.
