Справедливость? Кому нужна справедливость? Мы сами творцы нашей справедливости. Мы делаем нашу справедливость здесь, на Арракисе – побеждаем или умираем. Давайте не будем хныкать по поводу справедливости, пока у нас есть оружие и свобода им пользоваться.
Над песками Ракиса корабль-невидимка начал снижение. Он сел на дюну, подняв тучу пыли, которая вихрем окружила шар корабля, на несколько минут скрыв его от глаз. Серебристо-желтое солнце медленно садилось за дьявольски раскаленный за знойный день горизонт. Корабль, скрипнув песком, застыл, сверкая в лучах заходящего солнца своими круглыми стальными боками, видимый глазу, но недоступный предзнанию и приборам. Второе зрение Тега подсказало ему, что никто не видел посадки корабля.
– Я хочу, чтобы орнитоптеры и машины были здесь не менее чем через десять минут, – сказал он.
Люди в корабле зашевелились, готовые к действию.
– Вы уверены, что они здесь, башар? – голос принадлежал человеку из пьяной компании, собравшейся в баре на Гамму, верному офицеру, воевавшему с башаром при Рендитаи. Однако этот офицер нисколько не походил на человека, который хочет пощекотать нервы юношескими потрясениями. Этот старый воин совсем недавно видел гибель своих товарищей на Гамму. Вместе с другими, оставшимися в живых после этого кровопролитного сражения, он оставил семью, не зная, что с ней сталось. В его голосе явно чувствовалась горечь человека, который почувствовал, что его обманом вовлекли в авантюру.
– Скоро они будут здесь, – уверенно сказал Тег. – Они приедут сюда на спине червя.
– Откуда вы это знаете?
– Так мы договорились.
Тег закрыл глаза. Ему не требовалось смотреть, чтобы знать, что делается вокруг. Помещение было так похоже на командный пункт, к которым он привык за много лет службы на начальствующих должностях: овальный стол с инструментами и офицеры, готовые исполнять приказы.
– Что это за место? – спросил кто-то.
– Вон скалы к северу от нас, – ответил Тег. – Знаете, что это? Когда-то это были высокие скалы. И назывались они Ветровой Ловушкой. Там был фрименский сиетч, теперь от него осталась одна маленькая пещера. В ней теперь живут ракисские первопроходцы.
– Фримены, – прошептал кто-то. – Боги! Хотел бы я посмотреть на этого червя. Никогда не думал, что увижу что-то подобное.
– Еще одно из ваших неожиданных домашних заготовок, – сказал тот же офицер с еще большей горечью.
Это верно, продолжал размышлять Тег, что подготовка и развертывание конфликтов очень напоминают надувательство масс. Как легко в этой ситуации начать действовать подобно Досточтимым Матронам.
Надувательство народных масс – не такая уж сложная вещь, как можно предположить. Большинство людей хотят, чтобы их вели. Этот офицер раньше тоже хотел этого. Для такого поведения существуют основательные причины, коренящиеся в древних родовых и племенных инстинктах. Но есть и естественная реакция любого нормального человека: когда он понимает, что его просто вели, как барана на убой, то он начинает искать козла отпущения. Этот офицер сейчас хочет найти такого козла.
– Вас хочет видеть Бурцмали, – сказал кто-то.
– Не сейчас, – отрезал Тег.
Бурцмали может подождать. Скоро он возьмет на себя командование, а пока он только отвлекает. Позже для него наступит свое время, и он сам пройдет в опасной близости от роли козла отпущения. Тег решил громко сказать об этом среди присутствующих солдат и офицеров.
– Ищите надувательство! Тогда вы поймете истинные намерения!
Офицер связи, стоявший слева от Тега, проговорил:
– Та Преподобная Мать, которая находится вместе с Бурцмали, настаивает, чтобы вы разрешили им прийти сюда.
– Скажите Бурцмали, что я приказываю ему неотлучно находиться с Дунканом, – сказал Тег. – Пусть заодно присмотрит за Мурбеллой. Луцилла может войти.
Луцилла все больше подозревала, что в нем что-то изменилось. В такой наблюдательности Преподобной Матери по поводу перемены можно было не сомневаться.
Луцилла вошла настолько стремительно, что ее накидки развевались. Она была страшно зла, хотя и пыталась это скрыть.
