Опять Тег подумал о Патрине, юношей, вероятно не старше этого гхолы, попавшем в это место. Что надоумило Патрина так много лет сохранять эту тайну даже от своей жены? Патрин никогда не соприкасался с требованиями секретности, но Тег сделал собственные выводы. Счастливое детство. Необходимость в своем собственном потайном месте. Друзья, которые на самом деле не друзья, а люди, жаждущие над тобой посмеяться. Никому другому не дозволено прикоснуться к такому чуду. Это принадлежит ему! Это больше, чем место собственной безопасности. Это символ личной победы Патрина.
«Я провел здесь много счастливых часов, башар. Все до сих пор работает. Записи древние, но чудесные, как только схватываешь язык. Много знаний накоплено в этом месте. Но ты это поймешь, когда сам там окажешься. Ты поймешь много, о чем я тебе никогда не рассказывал».
Древний гимнастический зал хранил много примет частого использования Патрином. Тег понял, что это Патрин сменил кодировку оружия на некоторых автоматах. Счетчики времени говорили о мучительных для мускулов часах сложных упражнений. Это глоуб объяснял те способности, которые Тег всегда находил такими удивительными в Патрине. Здесь были развиты естественные таланты.
Автоматика не-глоуба была совсем другого плана.
В большинстве своем она представляла открытый вызов древним запретам на такие устройства. Более того, некоторые из автоматов, предназначенные для удовольствия, подтверждали самые отвратительные истории, которые Тег слышал о Харконненах. Боль, как радость! По-своему, эти вещи объясняли жесткую несгибаемую мораль, которую Патрин вывез с собой с Гамму — отвращение к извращениям заложило свои собственные стереотипы в его поведение.
Данкан сделал большой глоток своего питья и поглядел на Тега через край чашки.
— Почему ты пришел сюда, когда я велел тебе закончить последний цикл упражнений? — спросил Тег.
— Упражнения не имеют смысла, — Данкан поставил чашку.
«Что ж, Тараза, ты была неправа, — подумал Тег. — Он рванулся к полной независимости скорее, чем ты предсказывала».
И к тому же Данкан перестал употреблять «сэр» в обращении к башару.
— Ты меня не слушаешься?
— Не совсем.
— Тогда, что же именно ты делаешь?
— Я должен знать!
— Не очень-то я тебе понравлюсь, когда ты на самом деле узнаешь.
Данкан удивился.
— Сэр?
«Ага, „сэр“ вернулось!»
— Я все время готовил тебя для определенных видов очень напряженной жизни, — сказал Тег. — Это необходимо для того, чтобы мы смогли восстановить твою исходную память.
— Боль, сэр?
— Мы не знаем другого способа вернуть первоначального Данкана Айдахо — того, кто умер.
— Сэр, если вы способны это сделать, я не буду испытывать ничего, кроме благодарности.
— Ты так говоришь. Но я могу показаться тебе еще одним хлыстом среди всех прочих, повторно вызывавших тебя к жизни.
— Разве не лучше знать, сэр?
Тег поднес тыльную сторону ладони ко рту.
— Если ты возненавидишь меня… я не смогу тебя осудить.
— Сэр, как бы вы себя чувствовали, будь вы на моем месте? — поза Данкана, интонации голоса, выражение лица — все показывало трепетное смятение.
«Пока что все хорошо», — подумал Тег. Пока процесс восстановления шел по тщательно разработанному графику, но каждый ответ гхолы требовал взвешенности и осторожности. Данкан был полон неуверенности. Он хотел чего-то и страшился этого.
— Я только твой учитель, а не твой отец! — сказал Тег.
Данкан отпрянул от этого резкого тона.
— Разве вы не мой друг?
— Это дорога с двусторонним движением. Истинный Данкан Айдахо должен будет ответить на этот вопрос для себя сам.
Взгляд Данкана затуманился.
— Буду ли я помнить это место. Оплот, Шванги и…
— Все будешь помнить. Твоя память как бы расслоится на некоторое время, но затем ты вспомнишь все.
На лице Данкана появилось страдальческое выражение, а когда он заговорил, в его голосе зазвучала горечь.
— Так что вы и я — станем товарищами.
Тег точно следовал инструкциям по пробуждению, сохраняя достоинство и повелительные интонации башара.
— Я не особенно-то заинтересован, чтобы стать твоим товарищем, — он устремил испытующий взгляд на лицо Данкана. — Я думаю, вполне возможно, когда-нибудь ты станешь башаром — ты сделан из нужного теста. Но я к тому времени уже давным-давно буду мертв.
— Ты товарищ только башарам?
— Патрин был моим товарищем, а он никогда не поднимался выше командира отряда.
Данкан поглядел в пустую чашку, а затем на Тега.
— Почему ты не закажешь себе что-нибудь выпить? Ты ведь тут тоже как следует поработал.
«Умный вопрос». Не следует недооценивать этого юнца. Он знает, что совместная трапеза — один самых древних ритуалов Союза.
— Запаха твоего питья мне достаточно, — ответил Тег. — Старые воспоминания. Мне они в данный момент не нужны.
— Зачем же тоща ты спустился сюда?
Вот оно — и надежда, и страх, — юношеский голос предательски дрогнул. Он хочет, чтобы Тег сказал что-то особенное.
— Мне нужно тщательно оценить, насколько удаются тебе эти упражнения, — сказал Тег. — Мне необходимо было спуститься сюда и взглянуть на тебя.
— Почему так тщательно?
«Надежда и страх!» Как раз время направить разговор в нужное русло:
