— Того же самого, наверное, чего хотелось вам, когда были в моем возрасте, Верховная Мать.
Одраде подавила улыбку. Природная независимость Шиэны здесь проявилась почти дерзостью и Тараза, наверняка, это заметила.
— Ты считаешь, что это будет надлежащим использованием дара жизни? — спросила Тараза.
— Это единственное использование, которое мне известно, Верховная Мать.
— Я высоко ценю твою искренность, но предостерегаю тебя, чтобы ты была осторожна в этом использовании, — сказала Тараза.
— Да, Верховная Мать.
— Ты уже много нам должна, и будешь должна еще больше, — сказала Тараза. — Помни об этом. Наши дары не достаются задешево.
«Шиэна даже самого смутного понятия не имеет о том, чем она заплатит за наши дары», — подумала Одраде.
Орден никогда не позволял вступившем в него забывать, каков их долг, который они обязаны воздать сторицей. Любовью здесь не расплатишься. Любовь опасна — и Шиэну уже учат этому. Дар жизни? Дрожь пошла по Одраде, и она чуть откашлялась, чтобы ее унять.
«Жива ли я? Может быть, когда меня увезли от Мамы Сибии, я умерла. Я была живой тогда, в том доме, но жила ли я после того, как Орден меня забрал?»
Тараза сказала:
— Теперь ты можешь нас покинуть, Шиэна.
Шиэна повернулась на одной ноге и покинула комнату, но раньше, чем Одраде успела заметить тугую улыбку на юном личике. Шиэна поняла, что она выдержала экзаменацию Верховной Матери.
Когда дверь позади Шиэны закрылась, Тараза сказала:
— Ты упоминала ее естественное дарование владеть Голосом. Я это, конечно, слышала. Замечательно.
— Она крепко держит это в узде, — сказала Одраде. — Она усвоила, что на нас этого пробовать нельзя.
— И, что нам здесь светит. Дар?
— Может быть, получить однажды Верховную Мать необыкновенных способностей.
— Не слишком ли необыкновенных?
— Будущее наверняка покажет.
— Как по-твоему, она способна убить ради нас?
Одраде и не скрыла своего потрясения.
— Уже теперь?
— Да, конечно.
— Гхолу?
— Тег ведь этого не выполнит, — сказала Тараза. — Даже насчет Лусиллы сомневаюсь. По их отчетам ясно видно, что гхола способен накладывать могущественные узы… внутреннего сродства.
— Даже на таких, как я?
— Даже сама Шванги оказалась не вполне крепкой для него.
— Какая же благородная цель в подобном поступке? — спросила Одраде. — Разве не об этом предостережение Тирана…
— Разве он сам не убивал множество раз?
— И расплачивался за это.
— Мы платим за все, что забираем, Дар.
— Даже за жизнь?
— Никогда, ни на секунду не забывай, Дар, что Верховная Мать способна принять любое необходимое решение ради выживания Ордена!
— Значит, быть посему, — сказала Одраде. — Забирай то, что хочешь, и плати за это.
Ответила Одраде как положено, но этот ответ усилил в ней ощущение ее новой силы — свободы поступать по-своему в новом мироздании. Откуда же взялась такая неподатливость? Было ли в этом что-то из жестокой подготовки Бене Джессерит? Было ли это от ее предков, Атридесов? Она не пыталась обманываться: нет, ее новое состояние — не от решения следовать в вопросах морали лишь собственному руководству. Ощущаемая ею сейчас внутренняя устойчивость — точка опоры ее нового места в мире — с моралью связана не напрямую. Не было и бравады. Одних лишь морали и бравады никогда недостаточно.
— Ты очень похожа на своего отца, — сказала Тараза. — Обычно, наибольшая доблесть закладывается с женской стороны, но на сей раз, по-моему, она передалась от отца.
— Доблесть Майлза Тега изумляет, но, по-моему, ты слишком упрощаешь, — сказала Одраде.
— Может быть и упрощаю. Но я всегда бывала права насчет тебя, Дар, с тех еще пор, когда мы были начинающими ученицами.
«Она знает!» — подумала Одраде.
— Нам нет нужды объяснять это, — сказала Одраде. И подумала: «Это происходит от того, что я родилась такой, какая я есть, и натренирована и подготовлена так, какая я есть… так, как мы обе были: Дар и Тар».
— Есть кое-что в линии Атридесов, что мы не окончательно проанализировали, — проговорила Тараза.
— Не генетические случайности?
— Я гадаю порой, бывала ли хоть одна случайность со времен Тирана действительно случайной, — сказала Тараза.
— По-твоему, он в своей Твердыне вытянул шею аж настолько, что прозрел через все эти тысячелетия вплоть до сей секунды?
— Насколько далеко назад ты можешь проследить свои корни? — спросила Тараза.
Одраде проговорила:
— Что на самом деле происходит, когда Верховная Мать приказывает Разрешающим Скрещивание: «Возьмите эту и скрестите ее вон с тем?»
Тараза изобразила холодную улыбку.
Одраде внезапно ощутила себя на гребне волны, осознание того, что на нее нахлынуло, вознесло ее в новое царство. «Тараза хочет моего бунта! Она хочет, чтобы я была ее оппонентом!»
— Хочешь ты теперь увидеть Ваффа? — спросила Одраде.
— Я, сперва, желала бы узнать, какую ты даешь ему оценку.
— Он рассматривает нас, как бесподобный инструмент для сотворения «тлейлаксанского господства». Мы — дар божий для его народа.
— Они очень долго ждали этого, — сказала Тараза. — Так усердно лицемерить, все эти долгие эпохи!
