— Удалитесь! — приказала Каниа. Злобная радость без ошибки отразилась на ее лице: Каниа не была включена в число носителей зла. Но эти жрецы — стояли явно заклейменные, как харам! Они, должно быть, совершили нечто чудовищно отвратительное перед Богом, что он послал ребенка-жрицу им всыпать. Каниа вполне в это поверила. Жрецы редко обращались с ней так, как она этого заслуживала.
Словно свора побитых собачонок, жрецы низко склонились и попятились прочь из покоев Шиэны. Среди выставленных в переднюю комнату были и историк-локутор по имени Дроминд, смуглый человечек с вечно занятым умом, склонным намертво вцепляться в какую-нибудь идею, как клюв хищной птицы впивается в кусочек мяса. Когда дверь покоев за ними закрылась, Дроминд заявил своим трясущимся сотоварищам, что имя Шиэна есть модернизированная форма древнего имени Сиона.
— Вы все знаете о месте Сионы в истории, — говорил он. — Она служила Шаи-Хулуду в Его переходе из человеческого обличия в Разделенного Бога.
Стирос, морщинистый старый жрец с темными губами и бледными поблескивавшими глазами, недоверчиво поглядел на Дроминда.
— Крайне занятно, — сказал Стирос. — Устная История гласит, что Сиона была инструментом в Его переходе из Одного во Множество. Шиэна. По-твоему…
— Давайте не будем забывать собственные слова Бога, переведенные Хади Бенот, — перебил другой жрец. — ШаиХулуд многократно ссылается на Сиону.
— Не всегда благосклонно, — напомнил им Стирос. — Вспомните ее полное имя: Сиона ибн Фуад ал-Сейфа Атрядес.
— Атридес, — прошипел другой жрец.
— Мы должны с осторожностью ее изучать, — сказал Дроминд.
Юный гонец-послушник торопливо подошел к жрецам, вглядываясь в них, пока не увидел Стироса.
— Стирос, — сказал гонец, — немедленно освободите это место.
— Почему? — раздался негодующий голос из толпы отвергнутых жрецов.
— Ее переводят в апартаменты Верховного Жреца, — сказал гонец.
— По чьему приказанию? — спросил Стирос.
— Верховный Жрец Туек самолично об этом распорядился, — сказал гонец. — Они слушали, — он неопределенно махнул рукой в том направлении, откуда пришел.
Все в группе поняли. В помещении были приспособления, через которые голоса передавались в другие места, и всегда их кто-нибудь прослушивал.
— Что они услышали? — осведомился Стирос. Его старческий голос задрожал.
— Она спросила, самым ли лучшим является ее помещение. Ее как раз переселяют, и она не должна видеть здесь никого из вас.
— Но что нам теперь делать? — спросил Стирос.
— Изучать ее, — сказал Дроминд.
Холл немедленно освободился.
Все жрецы занялись изучением Шиэны. Так была задана модель, определившая характер их поведения на последующие годы. Сложившаяся вокруг Шиэны обстановка привела к переменам, ощутимым даже на самых дальних границах влияния религии Разделенного Бога. Два слова стали запалом для перемен: «Изучать ее».
«До чего ж она наивна, — думали жрецы. — До чего ж занятно наивна. Но она умеет читать и проявляет пристальный интерес к Святым книгам, которые нашла в апартаментах Туека. Теперь — своих апартаментах».
Далее пошло-поехало выпихивание сверху вниз. Туек переехал в помещение своего первого заместителя, и процесс пошел дальше вниз.
С Шиэны сняли мерку. Для нее был изготовлен самый изящный стилсьют. Она получила. Она получила новое верхнее облачение: жреческих цветов — белое с золотом и пурпурной каймой.
Люди стали избегать историка-локутора Дроминда. Он взял привычку прилипать, как банный лист, бесконечно пережевывая историю о той далекой Сионе, как будто это могло сказать что-то важное о нынешней носительнице древнего имени.
— Сиона была подругой святого Данкана Айдахо, — напоминал Дроминд всякому, кто готов был слушать. — Их потомки повсюду.
— Да ну? Извини, что не слушаю тебя дальше, но я в самом деле спешу по неотложнейшему поручению.
Сначала Туек был с Дроминдом терпеливее других: история была интересной, ее уроки очевидны.
— Бог послал нам новую Сиону, — сказал Туек. — Все следует уточнить.
Дроминд удалился и вернулся с новыми, нащипанными им, крохами истории.
— Сведения из Дар-эс-Балата приобретают теперь новое значение, — сказал Дроминд Верховному Жрецу. — Не следует ли нам провести дальнейшие испытания и сравнительные обследования этого ребенка?
Дроминд заарканил с этим Верховного Жреца сразу после завтрака. Остатки трапезы до сих пор оставались на служебном столике, стоявшем на балконе. Через открытое окно им было слышно движение наверху, в помещениях Шиэны.
Туек предостерегающе поднес к губам палец и тихо заговорил, внушая собеседнику быть потише:
— Святое дитя по своему собственному выбору навещает пустыню, — он подошел к карте и указал на область к юго-западу от Кина. — Очевидно, вот эта область представляет для нее интерес или… Я бы сказал, призывает ее.
— Мне говорили, она очень часто пользуется словарями, — сказал Дроминд. — Наверняка ведь это не может быть…
— Она проверяет НАС, — проговорил Туек. — Не обманывайся.
— Но, Владыка Туек, она задает самые детские вопросы Кании и Алхозе.
— Ты сомневаешься в моем суждении, Дроминд?
