Шванги чувствовала себя потерянной на этих «оценочных сессиях». Все яснее становилось, что Луциллу нельзя переманить на сторону противостоящих Таразе. Луцилла была неуязвима и для манипулирующих уверток любой Преподобной Матери. И, что хуже всего, совместное влияние Луциллы и Тега приводило к тому, что гхола с лету схватывал самые опасные способности, опасные до крайности. Вдобавок ко всем другим проблемам Шванги начала испытывать возрастающее уважение к Луцилле.
— Он думает, что мы в своей работе используем оккультные силы, — сказала Луцилла. — Откуда у него взялась такая странная идея?
Шванги почувствовала, что этот вопрос ставит ее в невыгодное положение. Луцилла уже знала, что такие мысли были внушены гхоле, чтобы его ослабить. Она проговорила:
— Неповиновение — это преступление против нашего Ордена!
— Если он захочет нашего знания, он, наверняка, получит его от тебя, — сказала Шванги. Неважно, как это вредно с точки зрения Шванги, но наверняка правда.
— Его стремление к знанию — вот мой наилучший рычаг, — сказала Луцилла, — но мы обе знаем, что этого недостаточно.
В голосе Луциллы не было упрека, но Шванги все равно его ощутила.
«Проклятие. Это она меня старается заполучить на свою сторону!» — подумала Шванги. Некоторые ответы возникли в ее уме. «Я не нарушала данные мне приказания». Отвратительная отговорка! «Гхола получает стандартное образование по учебным принципам Бене Джессерит». Не соответствует правде. И гхола не был стандартным объектом для образования. В нем были глубины, равные только глубинам потенциальной Преподобной Матери. В этом-то и была проблема!
— Я допустила ошибки, — сказала Шванги.
«Вот так!» Обоюдоострый ответ, который может оценить другая Преподобная Мать.
— Ты причинила ему вред не по ошибке, — сказала Луцилла.
— Я никак не могла предвидеть, что другая Преподобная Мать сможет обнаружить в нем изъяны, — возразила Шванги.
— Он хочет обладать нашими силами только для того, чтобы от нас ускользнуть — промолвила Луцилла. — Он думает: «Однажды я узнаю столько же, сколько и они, тогда я сбегу от них».
Когда Шванги не ответила, Луцилла сказала:
— Это умно. Если он убежит, нам придется охотиться за ним и самим его уничтожить.
Шванги улыбнулась.
— Я не сделаю твоей ошибки, — сказала Луцилла. — Я говорю тебе открыто, что все понимай — ты бы это разглядела. Я знаю теперь, почему Тараза послала Геноносительницу к нему так рано.
Улыбка Шванги исчезла.
— Что ты делаешь?
— Я привязываю его к себе точно так, как наши наставницы привязывают к себе послушниц. Я обращаюсь с ним с искренностью и верностью, как с одним из наших.
— Но он мужчина!
— Значит он будет лишен только Спайсовой Агонии, но ничего другого, он — из чутких.
— А когда придет время для основного этапа генного запечатления? — спросила Шванги.
— Да, это будет щепетильный момент. Ты думаешь, что это его уничтожит. Таков, конечно, был твой план.
— Луцилла, Орден не единодушен в принятии проекта Таразы, связанного с этим гхолой. Ты наверняка это знаешь.
Это был самый мощный довод Шванги. И тот факт, что она выложила его именно тогда, говорил о многом. Страхи, что они могут произвести нового Квизаца Хадераха, пустили в Ордене глубокие корни, и разногласия среди Бене Джессерит были довольно мощными.
— Он из элементарной генетической породы и выведен не для того, чтобы стать Квизацем Хадерахом, — сказала Луцилла. — Но Тлейлакс что-то сделал с его генетическим наследием!
— По нашим приказаниям. Они убыстрили его нервные и мускульные реакции.
— И это все, что они сделали? — спросила Шванги.
— Ты же видела результаты его клеточного исследования, — ответила Луцилла.
— Если бы мы умели делать то же, что и Тлейлакс, мы не нуждались бы в них, — сказала Шванги. — У нас нашлись бы свои акслольтные чаны.
— По-твоему, они от нас что-то утаили? — спросила Луцилла.
— Он был у них девять месяцев постоянно без нашего контроля!
— Я уже слышала все эти доводы, — сказала Луцилла. — Преподобная Мать, он — полностью твой, и все последствия лежат на тебе.
— Но ты не спровадишь, не удалишь меня с моего поста, и неважно, что ты там доложишь на Дом Соборов.
— Удалить тебя? Разумеется, нет. Я не хочу, чтобы твои сподвижники прислали кого-нибудь неизвестного нам.
— Есть предел обидам, которые я могу от тебя вынести, — проговорила Шванги.
— И есть предел тому, сколько предательства может вынести Тараза, — сказала Луцилла.
— Если мы получим еще одного Пола Атридеса или, Боже упаси, еще одного Тирана, это будет работа Таразы, — зашипела Шванги. — Передай ей, что я так сказала.
Луцилла поднялась.
— Ты можешь точно так же узнать, что Тараза полностью оставила на мое усмотрение количество меланжа в рационе нашего гхолы. Я уже начала увеличивать ему долю спайса.
Шванги двумя кулаками бухнула по столу.
— Вы нас еще погубите!