Трудность теперь была в том, как сохранить в тайне знания Бене Джессерит. Одрейд позвала связную. Указывая на вентилятор быстрым взмахом глаз, Одрейд безмолвно заговорила с ней пальцами: «Убейте подслушивающих!»
— Ты очень уж интересуешься Голосом, девочка, — обратилась Одрейд к сидевшей в кресле Шиане. — Молчание — самый ценный инструмент для обучения.
— Но не могу ли я научиться Голосу? Я хочу научиться ему.
— Говорю тебе, будь молчаливой и учись молчанием.
— Я приказываю тебе научить меня Голосу!
Одрейд вспомнила доклады Кипуны: Шиана утвердила эффективный голосовой контроль над большинством своего окружения. Девочка научилась этому самостоятельно. Средний уровень Голоса для ограниченной аудитории. Для нее это было естественным. Туек, Каниа и другие запуганы Шианой. Религиозная фантазия вносила свой вклад страха, но владение Шианой высотой и тональностью голоса доказывало прекрасную бессознательную избирательность.
Одрейд видела со всей очевидностью, как именно надо вести себя с Шианой — честно. Честность не раз срабатывала, как наилучшая приманка.
— Я здесь, чтобы научить тебя многому, — сказала Одрейд, — но не буду делать этого по твоему распоряжению.
— Мне все повинуются! — закричала Шиана.
«Она едва достигла половой зрелости, и уже на этом уровне аристократка, — подумала Одрейд. — Господи, Создатель! Кем она может стать?»
Шиана слезла с кресла и встала перед Одрейд с угрожающим выражением лица. Глаза девочки были на уровне плеч Одрейд. Шиана станет высокой, от нее будет веять властностью. Если она выживет.
— Ты отвечаешь на некоторые из моих вопросов, но почему-то не отвечаешь на другие? — спросила Шиана. — Ты говоришь, что вы давно уже меня ждете, но не объясняешь. Почему ты не будешь мне повиноваться?
— Глупый вопрос, дитя мое.
— Почему ты все время зовешь меня «дитя»?
— А ты разве не дитя?
— У меня уже есть менструации.
— Но все равно ты еще дитя.
— Жрецы мне повинуются.
— Они тебя боятся.
— А ты не боишься?
— Я — нет.
— Хорошо! Это так надоедает, когда люди только боятся тебя.
— Жрецы думают, будто ты появилась от Бога.
— А ты так не думаешь?
— С чего бы мне? Мы… — Одрейд осеклась, она увидела, что входит послушница-связная. Пальцы послушницы заплясали, передавая ей безмолвное сообщение: «Подслушивали четверо жрецов, они убиты, все — подчиненные Туека».
Одрейд взмахом руки отослала связную прочь.
— Она разговаривает пальцами, — сказала Шиана. — Как это у нее получается?
— Ты задаешь много ненужных вопросов, дитя. И ты еще не сказала мне, почему я должна считать тебя орудием Божьим.
— Шайтан меня жалеет. Я хожу по пустыне, и когда приходит Шайтан, я с ним разговариваю.
— Почему ты его называешь Шайтаном, а не Шаи-Хулудом?
— Всякий задает этот неумный вопрос!
— Тогда дай мне твой неумный ответ.
На лице Шианы опять проступила угрюмость.
— Это из-за того, что мы встретились.
— А как вы встретились?
Шиана запрокинула голову набок и мгновение смотрела на Одрейд, а затем сказала:
— Это моя тайна.
— И ты знаешь, как хранить тайны?
Шиана выпрямилась и кивнула, но Одрейд увидела неуверенность в ее движении. Девочка размышляет, когда ее пытаются завести в тупик!
— Отлично! — сказала Одрейд. — Умение хранить тайну — одно из самых основных в науке Преподобной Матери. Я довольна, что с этим нам не придется долго с тобой возиться.
— Но я хочу изучить все!
Такая же непосредственность в ее голосе. Очень слабый эмоциональный контроль.
— Ты должна научить меня всему! — просила Шиана.
«Время для хлыста», — думала Одрейд. Шиана рассказала и продемонстрировала много, чтобы даже послушница пятой ступени окончательно и безошибочно раскусила, какие средства применить, чтобы контролировать девочку.
Используя всю мощь Голоса, Одрейд закричала:
— Не принимай со мной такого тона, дитя! Нет, если ты хочешь чему-либо научиться!
Шиана застыла как вкопанная. Она стояла больше минуты, переваривая то, что с ней произошло. Вскоре она улыбнулась, на лице появилось теплое, открытое выражение.
— О, я так рада, что вы пришли! Последнее время здесь было очень скучно.
Человеческий ум ничего не может превзойти по сложности.
Уже два часа на Гамму стояла ночь, так живо наполняющаяся в этих широтах дурными предчувствиями. Сгущающиеся тучи затмили Оплот. По распоряжению Луциллы Данкан возвратился во внутренний двор для интересных самостоятельных упражнений.
Луцилла смотрела на него с того парапета, с которого когда-то впервые увидела его.
Данкан передвигался резкими и кручеными рывками восьмикратных боевых движений Бене Джессерит, перебрасывая тело по траве, перекатываясь с бока на бок, взмывая вверх и вниз.
«Он великолепно овладел внесистемными увертками», — думала Луцилла. Она не могла усмотреть никакого предсказуемого образца в его движениях, а скорость была слишком ошеломляющей. Ему уже почти шестнадцать стандартных лет, и его потенциальная одаренность в прана-бинду уже начинала раскрывать свои основные возможности.