— О чем это говорит тебе?
— Они были богаты, Верховная Мать. Очень богаты.
— И что?
— Они были богаты настолько, что могли позволить себе устроить на Гамму помещение-невидимку или целый дворец…
— Но об этом нет никаких записей. Икс никогда не намекал на такую поставку. Они не занимались на Гамму…
— Взятки, покупки через третьих лиц, многочисленные смены транспортных кораблей, — сказал Бурцмали. — Времена Великого Голода славились своей коррупцией, а перед тем были тысячелетия владычества Тирана.
— В то время Харконнены ушли на дно, а те, которые этого не сделали, были просто уничтожены. Однако я вполне допускаю такую возможность.
— К тому же записи могли быть утрачены, — произнес Бурцмали.
— Но не нами или другими правительствами, которые уцелели. Что можно сказать об этой линии рассуждений?
— Патрин.
— Аааа-га.
Бурцмали торопливо заговорил:
— Если бы такое действительно имело место, то об этом можно узнать у коренных жителей Гамму.
— Многие ли из них могут это знать? Неужели ты думаешь, что они могли хранить эту тайну столько… Да! Я понимаю, что ты имеешь в виду. Если это была тайна семьи Патрина, то…
— Я не отважился спросить их об этом.
— Конечно нет. Но где можно поискать, не возбуждая, естественно, постороннего…
— В том месте, где найдены следы взлета корабля-невидимки.
— Ты должен отправиться туда лично!
— Это будет очень трудно скрыть от шпионов, — сказал Бурцмали. — Если только я не отправлюсь туда с малыми силами и якобы с другой целью.
— С какой именно?
— Для установления погребального знака на могиле моего старого башара.
— Откуда следует, что мы якобы уверены в его смерти? Да!
— Вы ведь уже попросили тлейлаксианцев начать изготовление нового гхола.
— Это была простая предосторожность и не несет… Бурцмали, это очень опасно. Мне кажется, что мы не сумеем пустить по ложному следу всех, кто следит за нами на Гамму.
— Скорбь моя и моих людей будет выглядеть искренней и неподдельной.
— Искренность не всегда убеждает настороженного наблюдателя.
— Вы не доверяете моей верности и верности людей, которых я возьму с собой?
Тараза в раздумье сжала губы. Она напомнила себе, что фиксированная верность — это то, что они пытались развить, улучшая наследственные признаки Атрейдесов. Как производить людей, которые обладают таким врожденным признаком? Бурцмали и Тег были превосходными образчиками.
— Это может сработать, — согласилась Тараза. Она задумчиво посмотрела на Бурцмали. Возможно, любимый ученик Тега прав!
— Тогда я пойду, — сказал Бурцмали и собрался покинуть спальню.
— Один момент, — остановила его Верховная Мать.
Бурцмали обернулся.
— Накачайте себя широм. Все. Если вы увидите, что вас могут пленить лицеделы — эти новые образцы — то сожгите свои головы или разбейте их вдребезги. Позаботьтесь об этом.
Трезвое выражение лица Бурцмали вселило в Таразу уверенность. Молодой башар возгордился. Надо было умерить его гордыню. Незачем проявлять излишнюю отвагу и бесшабашность.
Мы уже давно знаем о влиянии, которое оказывает выбор — сознательный или бессознательный — на объекты нашего чувственного восприятия. Фактически показано, что не требуется, чтобы заключенная в нас вера в некую силу являлась на поверхности сознания и вступала во взаимодействие с окружающей нас вселенной. Я разработала прагматический подход к оценке взаимоотношений между верой и тем, что мы считаем «реальным». Все наши суждения несут на себе тяжкое бремя верований наших предков, к которым особенно чувствительны мы — Сестры Бене Гессерит. Недостаточно того, что мы знаем об этом и принимаем меры предосторожности. Объектом нашего пристального внимания должны быть альтернативные интерпретации.
— Здесь нас рассудит Бог, — злорадствовал Вафф.
Он постоянно говорил это все время их непредсказуемого путешествия через Пустыню. Шиана не замечала этих высказываний, но они начали всерьез действовать на нервы Одраде.
Жаркое солнце Ракиса склонилось к западу, но червь продолжал неутомимо нестись к окраине бывшего Сарьира Тирана, к остаткам Защитного Вала.
Почему именно это направление? —
