– Наивная ты моя, – усмехнулась Катя. – Просто вам пока дают время привыкнуть к новым обстоятельствам. Поверь, скоро все изменится. Сейчас, должно быть, перекраивается система управления вашими странами, затем дойдет черед до системы обеспечения безопасности. А вот после этого начнется самое интересное… и самое неприятное для людей.
– Что?
– Увидишь.
– Да говори же ты! – воскликнула я, подскочив на ноги.
Но Катя вдруг просто исчезла, голографический экран на стене погас, висящий в воздухе галути стал прозрачным, а через мгновение приоткрылась дверь и в мою комнату заглянула мама.
– Ты чего кричишь? – спросила она, осмотрев меня с ног до головы. Видимо, мой хмурый, напуганный вид ее все-таки впечатлил, потому она спросила: – Что-то случилось?
– Нет, – ответила я спокойнее. – С Леркой по телефону говорила. Ты же знаешь, какой она может быть вредной. Вывела меня из себя.
– Ясно, – кивнула мама. – Пойдем ужинать. Папа и ребята сегодня задержатся. Леша тоже будет поздно. Сказал, что у него важная встреча. Так что мы с тобой остались вдвоем.
Я сказала ей, что спущусь через пять минут – только переоденусь. Но едва мама покинула комнату, прямо из воздуха соткалась спокойная, как танк, Катя.
– Так и что же должно скоро произойти? – спросила я, напоминая, на чем закончился наш с ней разговор.
– Ничего страшного. Все в пределах законов Союза, – с невозмутимым видом произнесла она, прогуливаясь по комнате.
– И все же?
– Ты слишком остро на все это реагируешь.
– Скажи.
– Нет.
– Скажи мне! Немедленно! Иначе…
– Нет у тебя подходящей кислоты, чтобы меня растворить, – самодовольно бросила девушка. – И нигде ты ее теперь не достанешь. А я не буду говорить о том, что тебе пока рано знать. Всему свое время.
И как я ее ни пытала, какими карами ни грозила, она все равно ничего не стала пояснять. Просто заявила, что это как-то касается перестройки системы образования. Как ни странно, но такое объяснение меня успокоило. Я-то давно уже доучилась, а значит, эти перемены в нашей семье могут коснуться только моего младшего брата Лешки. Он как раз сейчас был на пятом курсе. Считай – выпускник.
Это я и сказала Кате. Но она в ответ только изобразила тяжелый вздох и одарила меня очередным непонятным взглядом.
– Ты ошибаешься, Александра. Но я не стану ничего тебе рассказывать. Может быть, позже, но точно не сейчас. Просто знай: все, что будет происходить, приведет к лучшим результатам. Сейчас для всех людей самая безопасная позиция – не противиться переменам.
Я не противилась и не собиралась начинать. Просто слишком хорошо понимала, насколько глупо в нашем случае открыто выступать против такого соперника, как войска Союза Человеческих Рас. Да и не верила я, что новые представители власти сделают что-то настолько дикое, из-за чего я смогу на них ополчиться.
Но скоро мне предстояло убедиться в собственной наивности.
Первым звонком к неминуемым переменам стал цикл программ по телевизору, рассказывающих о том, какие прекрасные школы, университеты и академии есть на планетах Союза. Много говорилось о прелестях студенческой жизни, о самой организации образования. Но больше всего завораживали некоторые профессии тамошних выпускников. Помимо врачей мгновенной помощи, разработчиков робототехники, пилотов космических шаттлов и прочих, имелись и те, которые раньше казались мне сказочными. К примеру, на планете Даркар располагалась высшая школа внутренних энергий. Там обучали таким вещам, что становилось страшно. К примеру, боевому телекинезу, ментальным воздействиям, преобразованию материи.
И что самое интересное, в Союзе профильное обучение начиналось с десяти лет, а будущую профессию за ребенка выбирала система. Каждый будущий ученик проходил тщательные обследования специалистов. И уже после этого ему озвучивали ту область или области, в которых он сможет обучаться.
Это казалось интересным, и в какой-то момент я даже пожалела, что уже выросла. Дура! Почему дура? Потому что поверила в нарисованную красивую сказку.
В новостях по-прежнему передавали только то, что позволяли свыше. В них не было сказано ни слова о сопротивлении людей или о взрывах, пожарах, акциях протестов. Зато Катя исправно показывала мне реальность, которая в корне отличалась от того, что было разрешено к показу. Я знала, как нам повезло, что живем на самой окраине страны. Знала, что в столицах государств ситуация куда напряженней. Но молчала, не имея права хоть кому-то об этом поведать. Ведь тогда бы пришлось сказать и о том, откуда я все это знаю, показать галути и, как следствие, признаться в знакомстве с лордом Эргаем. А этого я сделать не могла.
В конце сентября по всем каналам протрубили, что в школах грядет переаттестация, которая поможет выявить слабые стороны местной системы образования. Теперь нам показывали, как проходят тестирования знаний ребят, какие технологии задействованы для проверки их здоровья. Это выглядело красиво. Ровно до того момента, пока однажды, гуляя после работы с Касти, я не встретила на улице соседку Оксану.
