– А там замкнутый защитный купол, охранники с кон-гайтами, – все так же веселясь, ответил Нир. – До вечера они как-нибудь продержатся. А потом явится грозный Алишер и все исправит.
– А он справится?
– Гай? Конечно. Это же его сила. Его энергия. А наш мальчик еще дар свой не контролирует. Так что не переживай, Сашка. Все будет хорошо. А уж сын с отцом как-нибудь договорятся.
– Какой еще отец? – выдал с заднего сиденья ничего не понимающий Миша. – Вы же обо мне говорите?
– О тебе, – кивнул Канир, обернувшись к парнишке. – Хочешь правду? Тогда держи себя в руках. Договорились?
– Говорите! – приказал Микаэль и явно подкрепил это слово своей энергией.
Меня передернуло, но Канир только отрицательно мотнул головой.
– Чтобы отдавать мне подобные приказы, тебе придется еще подрасти. Но я все же надеюсь, что мы останемся добрыми приятелями. И не нужно на меня так смотреть.
– Миш, давай я быстро все скажу, а ты просто это примешь как факт, – проговорила я, глядя на явно растерянного мальчика. – Нас отправил за тобой лорд Дайрон Алишер Эргай. Думаю, тебе знакомо это имя?
Тот кивнул и заметно побледнел. Кажется, он не просто слышал о Гае, а представлял его этаким монстром во плоти, в общем-то как и все жители моей прекрасной планеты.
– Ты – его сын. Единственный. До вчерашнего вечера он был уверен, что ты умер, едва родившись, – продолжила я. – Так ему сказали. Когда же узнал, что ты жив, сразу попытался найти способ забрать тебя к себе. Потому едем мы не в распределительный центр, а в другое безопасное место.
– А потом? – спросил откровенно напуганный мальчик.
– А потом будет видно, – ответил Канир. – И вообще, тебя зовут Микаэль.
– Я знаю, – напряженно проговорил ребенок. – У меня есть письмо от мамы. Там она обращается ко мне этим именем.
– Письмо? – удивленно хмыкнул мужчина. – А вот это уже интересно. Покажешь?
– Нет. – И столько в этом слове было решимости, что спорить Канир не стал. Но все же посчитал нужным сказать:
– Но Алишеру покажи. Для него это тоже важно. Между прочим, он очень любил твою мать.
После этой фразы в салоне эрши повисла тишина. Не знаю, почему молчали другие, но мне вдруг стало странно больно и обидно. А причина у этого состояния была одна – простое осознание, что, в отличие от почившей матери Микаэля, меня Гай вряд ли полюбит.
Да и о каких возвышенных чувствах может идти речь после всего одного вечера, проведенного вместе? И пусть умом я понимала, что меня не должны задевать чувства Гая к какой-то давно погибшей девушке, но сердце все равно гадко ныло. Да и теперь она перестала быть просто гипотетической бывшей возлюбленной, потому что на заднем сиденье сидело живое доказательство этой любви.
Приземлились мы через полтора часа после вылета во дворе какого-то шикарного дома. Глядя из окошка эрши на окружающий нас забор, я даже не сдержалась и присвистнула. Там было метра четыре – не меньше, да еще и с колючей проволокой поверху, и с камерами на каждом бетонном столбе. А еще по периметру дежурили военные. Много военных. Что просто не могло меня радовать.
– Успокойся, Саша. Это не по твою душу, – ухмыльнулся Канир, увидев мой откровенный испуг. Все же с некоторых пор при виде людей в форме меня начинало нервно потряхивать. – Тебя вообще кое-кто высокопоставленный обозначил как личного секретного агента. Потому просто веди себя естественно, словно все эти ребята – твои коллеги по работе.
– Легко тебе сказать, – ответила я, медленно выдыхая. – В тебя из конгайта не стреляли.
– Ты права, – ответил он, мгновенно став серьезным. – Но и я в них не стрелял.
После чего коснулся значка на голографической панели, и двери эрши отъехали в сторону. Да только ни я, ни Микаэль со своих мест все равно не сдвинулись.
– Выходите, бедолаги, – насмешливо бросил Нир. – Я, так уж и быть, не дам вас в обиду.
И тем не менее эрши мы покинули только после того, как вышел наш лейд. Я заметила, что мальчик почти взял меня за запястье, но в последний момент сам себя одернул. Тогда, решив, что вдвоем бояться не так страшно, я сама одной рукой обняла его за плечи и повела вслед за Каниром.
Микаэль беспокойно оглядывался по сторонам. Не знаю, правда, что нервировало его сильнее: шикарный особняк с парком, высоченным забором, бассейном за стеклянной стеной или множество военных, провожающих нас внимательными взглядами. Меня вот куда больше смущали именно люди. А дом? Ну да, большой, красивый, чужой. Но он, в отличие от военных, уж точно из конгайта в спину не выстрелит.
При появлении Канира все эти ребята в форме вытянулись по стойке «смирно», но на нас все равно взирали с недоверием. Нир на несколько мгновений остановился и приказным тоном сообщил подчиненным, что именно нас с Микаэлем им теперь придется охранять. Причем не просто следить за безопасностью особняка, а быть при этом крайне сосредоточенными и готовыми в любой момент отразить нападение.
