— Впрочем, я не по этому делу. Видите ли, вы были совершенно правы, говоря девушке, что мне ни вы, ни ваши агитаторы не нужны. И от них пора избавиться. Но без списков это будет трудновато. Поэтому будьте так любезны — отдайте мне бумаги. И ключ от шифра. Полагаю, вы позаботились о том, чтобы зашифровать списки, верно?
— Я не понимаю, о чём вы, маркиз, — проговорил, беря себя в руки, Лыков. — Простите, но ваш визит… В высшей степени лестный, конечно… Несколько неуместен. Какие списки, какой…
— Ладно, я и не рассчитывал, что вы сделает всё добровольно. Увы, у меня мало времени, чтобы вас пытать. Да и возиться лень. Так что придётся поступить по-другому. Нет, сидите!
Попытавшийся подняться Лыков медленно опустился обратно в кресло.
— Вас кто-то ввёл в заблуждение, — дрогнувшим голосом сказал он. — Давайте спокойно всё осудим и придём к…
— Я кажусь вам взволнованным? Мне не из-за чего беспокоиться, господин Лыков. Ведь всё идёт в соответствии с моим планом.
Я активировал демоническую технику наложения чар. Мой собеседник немедленно застыл с приоткрытым ртом, пялясь в одну точку.
— Отдайте мне списки всех социалистических агентов — от агитаторов до завербованных. А также ключ от шифра.
Лыков послушно встал и направился к сейфу. Покрутил лимб замка, взялся за рукоять и потянул дверь на себя. Когда она открылась, вытащил из несгораемого шкафа пухлую синюю папку, перетянутую резинкой, и протянул мне.
— Благодарю, — кивнул я. — А теперь ключ от шифра, пожалуйста.
Лыков прошёл к стеллажу и вытащил с полки книгу в чёрной обложке.
Повернулся, чтобы вручить мне, но тут действие техники закончилось. Лыков вздрогнул и непонимающе уставился на книгу в своей руке.
Я забрал её у него и глянул на обложку.
— «Преступление и наказание». У вас хороший вкус.
Лыков посмотрел на папку у меня под мышкой и, наконец, сообразил, в чём дело.
— Отдайте! — воскликнул он, бросаясь ко мне. — Нельзя это трогать! Вы ответите! Я… Я… — он начал задыхаться, пытаясь выхватить у меня то книгу, то папку.
Пришлось врезать ему ногой в подбородок. Лыков рухнул на ковёр, застонал и попытался подняться. По его подбородку текла кровь. Я взял папку и книгу в одну руку, другой вытащил пистолет, который на время убирал в кобуру.
— Прощайте, господин Лыков. Нашему сотрудничеству конец. Вы своё дело сделали.
Он поднял голову, мы встретились взглядами, а в следующую секунду пуля разнесла ему череп.
Так, здесь я закончил. Но это лишь начало. Чтобы убрать конкурентов, нужно вычистить всю красную агентуру. Так что завтра у Тайной канцелярии прибавится работы. Пусть послужит мне напоследок.
В замок я вернулся, как и планировал: через открытый Коровиным портал. Остаток ночи проспал, а с утречка вызвал Свечкина и вручил ему добытые бумаги для расшифровки. Так как книга-ключ была у меня, восстановить записи было вопросом времени, и к середине дня отдел шифрования уже предоставил мне полный список всех, кто был заслан или завербован социалистами. С ним я и отправился к начальнику Тайной канцелярии. Когда он увидел то, что я принёс, то обрадовался несказанно.
— Как вам это удалось⁈ — воскликнул Голицын, перебирая листки. — Это же вся агентура красных в Камнегорске!
— Не хочу утомлять вас подробностями, — ответил я. — Тем более, тот, кто мне предоставил документы, погиб. Увы, взять его живым не удалось.
Ещё не хватало, чтобы Лыков выложил, что я работал с социалистами в союзе. Такие свидетели мне не нужны. Потому и пришлось его убрать.
— И всё же, отчёт не помешает, — проговорил Голицын. — Но главное — теперь мы можем начать чистки! У вашего отдела тоже будет работа. Я вижу здесь несколько имён, которые придётся поручить вашим ребятам.
— Отметьте их, если не сложно. Я сразу же возьму их в работу.
К вечеру, поручив ликвидаторам браться за дело, не откладывая, я вернулся в замок и сразу же получил сообщение, что звонила Елена Мурина — просила передать, что в музее появилась новая картина, которая может меня заинтересовать. Малышка решила не тянуть. Я попросил перезвонить ей и передать, что могу приехать в музей. Разумеется, она тут же со мной связалась и попросила принять её в замке. Я не возражал.
Мурина прикатила к девяти часам.
— У меня для вас срочное сообщение от товарища Лыкова, — проговорила она, сильно нервничая.
— Выкладывайте, — кивнул я, глядя на неё. — Я слышал, его застрелили.
Девушка сглотнула.
— Да… Так и есть. Ночью. Я сама только сегодня узнала в музее.
— Какая трагедия. Уже известно, кто это сделал?
— Нет. К сожалению. Я опасаюсь, что это были правительственные агенты. Если товарища Лыкова раскрыли…
— То непременно арестовали бы и допрашивали, — сказал я. — Убивать его не стали бы. Да и я был бы в курсе. Ну, почти наверняка. Так что, наверное, это грабители.
— Не знаю. У него дома была охрана. И они ничего не видели.
— Что ж, оставим это полиции. Какое сообщение вы должны были передать?
Мурина протянула мне серый конверт.
— Вот. Всё здесь.
