Барбат дал команду отбоя и выключил компьютер. Он сейчас сам не смог бы ответить, почему сделал запрос о Кембеле. Ему очень хотелось посмотреть, откуда полз этот несчастный мальчишка. Может быть, потому что у Барбата не было своих детей, он всегда больно переносил все нарушения, связанные, с малышами. А тут… «Он кричал: „Мама!“» — всплыл в ушах голос О'Нила. Гарри ударил кулаком по рулю, чтобы успокоиться. Гул автотрассы остался где-то в стороне. Гарри окончательно успокоился только тогда, когда его «мустанг» закачался на волнах дороги Поселка на семи холмах. Он поставил машину на стоянку и пешком пошел к дому Кембелов. Фонари, стилизованные под виноградные гроздья, едва рассеивали темноту единственной улицы. Барбат шел, размышляя — стоит ли связываться с хозяевами или просто перебраться через ограду и тихо осмотреть двор. Но когда он подошел к воротам, то услышал женский плач.
— Милый мой, единственный мальчик, мышонок мой ясноглазый, — причитала женщина. — Что мне делать без тебя?! Господи, за что, за что ты убил его? Нет, это не ты, ты уже давно ослеп и оглох от человеческих грехов. Его застрелил этот проклятый мафиози, жирная скотина. Почему ты остановил меня? — ее голос отдалился, и Барбат понял, что женщина отвернулась от окна.
— Родная, успокойся, я накажу его. Через месяц он станет побираться на помойках и проклинать день своего рождения, — мягкий, полный грусти голос мужчины тоже дрожал от слез. — Я сделаю все, что ты захочешь, только успокойся, я умоляю тебя.
— Не прикасайся ко мне. Это ты виноват. Мой мальчик страдал в одиночестве, а ты, ты прятал его. Я ненавижу тебя. И не останавливай меня, я сейчас же пойду и пристрелю эту скотину.
Барбат услышал звук пощечины.
— Бей, сколько хочешь, — все так же тихо продолжал мужчина, — только подумай, что будет, если о нашем Джеки узнают люди. Наш тихий дом превратится в бедлам, пресса станет трепать имена. А Джеки, — Барбат услышал лающие рыдания, — что они сделают с ним? Если ты хочешь стрелять, то начни с меня. Думаешь, мне легче, это же и мой сын.
Гарри до боли в пальце вдавил кнопку вызова.
— Вас слушают.
— Сержант Барбат. Я прошу сообщить мистеру Кембелу, что я хочу поговорить с ним.
— Хозяина нет, он будет завтра вечером.
— Не лгите, вы говорите с полицейским. Передайте мистеру Кембелу, что если он сейчас же не примет меня, то через час тут будут журналисты.
В доме загорелся свет. Темная полоса отделяющая строение от ворот, делала его сверкающие кубики горстью солнечных зайчиков, невесть откуда появившихся в ночи. С тихим стоном отворилась калитка.
— Входите, сержант Барбат, — пригласил усталый мужской голос.
За порогом сержант ощутил какое-то беспокойство. Временами ему казалось, что он падает, но ноги привычно двигались по полу и несли Барбата за служанкой. В гостинной ему навстречу поднялся высокий, спортивного телосложения мужчина.
— Крис Кембел, — он протянул руку. — Садитесь в кресло и не делайте резких движений, через пару минут все пройдет, сразу трудно привыкнуть к нашей электронной шкатулке.
Мужчина что-то говорил, внимательно глядя в глаза Барбата, но тот почти не слышал его.
— Выпейте кофе, — Кембел увидел, что сержант, наконец, услышал его, — он взбодрит вас.
И тут все прошло, легкая грусть отразилась на лице Барбата.
— Что это было и почему у меня такое странное настроение?
— Электромагнитное поле моего дома немного отличается от поля планеты. Жена плохо переносит магнитные бури, и я полностью экранировал наше жилище, создав тут свое поле, более стабильное. А настроение? Я научился управлять им, воздействуя на человека волнами определенной частоты. Но оставим мои изобретения. Зачем я вам нужен?
— Я расследую утреннее происшествие. Убитый мальчик полз к розарию из вашего дома. Какое отношение вы имеете к нему?
Какое-то мгновенье Кембел колебался, потом, оглянувшись на дверь, сказал:
— Никакого.
— Но я слышал…
— А факты, факты у вас есть?
— Крис, о чем ты говоришь? — раздался за спиной мелодичный женский голос. — Я умоляю тебя.
Барбат встал, оглянулся и увидел миловидную невысокую блондинку, одетую в темное платье.
— Моя жена, Джейн, — представил Кембел.
Тонко очерченное лицо женщины можно было назвать красивым. Большие зеленые глаза делали его загадочным. Даже покрасневшие веки и бледность кожи шли ей.
— Крис, — она села рядом с мужем, — мне кажется, что сержант не причинит нам зла.
— Да, я совсем не собираюсь писать отчет или опровергать заявление своего начальства о том, что случайно убитый был бродягой. Я просто хочу понять, почему он, — Гарри некоторое время подыскивал нужное слово, — такой необычный?
