Эрик полностью

Он был потрясён, снова и снова прося показать картинки, на рассказ о себе у него почти не осталось времени. Узнала лишь, что он окончил свой «университет», став учёным. Конечно, об этом я догадалась сама: кем ещё мог быть Эрик? Вся его комната была заставлена стопками книг и свитков; а этот любознательный взгляд, и жадность, с которой он впитывал новые знания? Всё говорило о правильности моего предположения.

Время пролетело незаметно, и ни один из нас не мог его остановить. В памяти остался его прощальный, испуганный взгляд и протянутая к зеркалу рука, словно стремящаяся удержать… меня? Да нет, конечно, что ему до простой девчонки, если перед ним открывался целый новый мир.

Ночью лежала без сна, думая о нём. Меня мучили сомнения: с чего я взяла, что Эрик реален, и всё происходившее со мной ― не чья-то злая шутка? Слишком уж фантастично это выглядело, а я не поклонница подобного жанра. Вдруг в голову пришло то, о чём следовало бы подумать с самого начала ― время. Оно текло в наших мирах по-разному ― с каждой новой встречей Эрик взрослел, а, значит, совсем скоро он начнёт стареть, а потом…

Я подскочила на кровати, сердце забилось неровными толчками. Застонав, накрыла голову подушкой, стараясь успокоиться и ни о чём не думать. Не помогало…

Мысли пульсировали, причиняя почти физическую боль:

— С чего это ты, дурёха, решила, что тебе «повезло» увидеть человека из другого мира? Это тяжёлое испытание ― наблюдать, как он стареет, а потом его просто не станет. Совсем. И никто не в состоянии изменить ход вещей. Так что забудь о нём поскорее, переверни зеркало другой стороной и подожди месяц, пока всё закончится. Ведь ты совсем его не знаешь, кто он тебе? Просто незнакомец в зеркале…

Я глотала слёзы, борясь с собственным эгоизмом, и лишь окончательно приняв решение, успокоилась:

— Пусть мне страшно, но ведь Эрик ждёт. Я ― чудо в его привычной жизни, впрочем, как и он для меня. Пусть ненадолго, но мы сможем быть рядом ― как друзья по переписке, которые никогда не встретятся…

Это была трудная, полная сомнений ночь, но моё решение не изменилось ― я приготовилась к неизбежной боли расставания. Так мне тогда казалось…

Дни шли за днями, наши встречи с Эриком продолжались. Иногда зеркало молчало несколько дней, а потом я снова видела его повзрослевшего и возмужавшего. Он гордо показывал мне книгу: по его счастливым глазам я догадывалась, что это его труд и поздравляла, хлопая в ладоши и шутливо кланяясь.

А когда Эрик поднёс к зеркалу портрет своей невесты и смущённо улыбнулся ― также улыбнулась в ответ, кивая и одобряя его избранницу, хотя в глубине души, сама не знаю почему, её возненавидела.

Через несколько дней я заметила первую седину в его волосах, и сказала себе:

— Подумаешь, седина, ему даже идёт. Всё нормально.

Забросив подруг и наши привычные посиделки, каждый вечер не просто спешила, а летела домой к восьми вечера, надеясь ещё раз увидеться с ним. Это было какое-то безумие, но тогда я так не думала.

Время рядом с Эриком проходило слишком быстро, и у меня замирало сердце, когда он показывал портреты своих детей, и его глаза светились нежностью и гордостью за них. Я радовалась вместе с ним и старалась поддержать, если ему было плохо. Мы понимали друг друга без слов: достаточно мне было приложить руку к сердцу и вздохнуть, и он знал, что я ему сочувствую. А он в благодарность, рисовал растения, похожие на большие разноцветные метёлки. Я не знала, что это, но полюбила их больше самых прекрасных роз…

Однажды увидела его с седыми висками и глазами полными скорби. Отвечая на мой испуганный взгляд, Эрик показал мне портрет жены. Ясно, её больше не было ― я не злорадствовала, мне было искренне жаль обоих.

Как назло, зеркало почти сразу выключилось, и связи с другом не было почти неделю. Я сходила с ума, срываясь на всех, кто попадался под руку ― так боялась, что больше не увижу его живым.

Но мы встретились снова: шторы в комнате были сдвинуты, и яркий свет падал на него, сидящего в кресле у очага с книгой в руках. Густые волнистые волосы наполовину поседели, между бровей пролегли горестные морщины. Он поправлял рукой очки на носу, сосредоточенно читая лежащую на коленях книгу.

Я сразу поняла, что Эрик не здоров: румянец на щеках был слишком ярким, а кожа бледной и усыпана мелкими капельками пота. Время от времени он протирал лоб белоснежным платком. Внезапно друг закашлялся так сильно, что книга выпала из его рук, упав на пол, а он не смог её достать. Я понимала, как ему тяжело и заплакала от бессилья. Наконец, отдышавшись, он поднял глаза и увидел меня.

Радостно улыбнувшись, с трудом встал. Замахала руками, пытаясь вернуть его назад в кресло, но упрямец лишь покачал головой и подошёл к столу ― взял с него небольшую картину и повернул её так, чтобы мне удобно было рассмотреть.