— Поняла, — сказала Эрика и залезла на диван.
Она задремала, когда громко застучали в дверь. Эрика обрадовалась, что вернулась Лиза. «Кто там?» — спросила она по–немецки. «Открывайте!» — крикнул какой–то дядя. Тогда Эрика вспомнила, что надо говорить по–русски, и сказала: «А Лиза ушла в магазин. Она скоро придет».
— А ты можешь нам открыть? — послышалось за дверью.
— Могу, — ответила Эрика, встала на стул и отодвинула задвижку.
Тут же вошли странные дяди. Ее чуть не сшибли со стула. Один из них успел ее подхватить и поставил на пол.
— Где твой папа? — спросил он Эрику.
— Папа дома, — ответила Эрика
— Где он? — кинулся другой в комнаты.
— А мама где? — спросил опять дядя.
Эрика заплакала: «Мама ушла».
В открытые двери вошла Лиза.
— Здесь никого нет, — сказал один военный другому.
— Ищи, ребенок не умеет врать. В шкафах смотри, — ответил старший. — А вот и хозяйка. Говори, где мужа прячешь?
— Мой муж — красный командир. Он на фронте, — дрожащим голосом сказала Лиза.
— Врешь! Ребенок сказал, что он дома. Говори, где прячешь, или пристрелю.
— Да она говорила про своего папу. Это ребенок моего брата. Он в Москве. У нас нет еще детей. Мы недавно поженились. — Лиза не на шутку испугалась.
— Так твой брат немец? Ребенок по–немецки говорил.
— Она и по–русски может.
— Значит, ты тоже немка? Хорошая семейка, — они стали выкидывать из шкафов вещи и раскидывать бумаги.
— Скажите, что вы ищете? — спросила Лиза, прижимая к себе испуганную Эрику.
— Не твоего ума дело. Ладно, оружие в доме есть? — спросил старший.
— Муж взял с собой. Но я не знаю. Ищите, может, наган в столе?
Военные ничего не нашли. Уходя, сказали: «Пусть твой муж не прячется. Все равно найдем и расстреляем». Лиза от страха за мужа тихо заплакала, утирая слезы, чтобы не видела Эрика.
Вечером она с Эрикой пошла к соседке и сказала:
— Меня выселяют, велят быть на станции в шесть утра. Муж без вести пропал. Не мог он дезертировать.
— Да, конечно, не мог. Мы его с детства знаем. Или в плен попал, или где землей засыпало. А ты, Лиза, была у его родителей?
— Нет, они меня теперь не признают. Я же немка, — вздохнула Лиза.
— Конечно, — согласилась соседка и спросила: — А это чей ребенок?
— Да, — спохватилась Лиза. — Это Эрика, дочь моего брата. Он еще в Москве. Ее мать, забрали как немку. Запомните или дайте я напишу здесь на стене несколько слов для брата. Можно?
— Теперь все можно. Пиши за вешалкой, чтобы чужие не видели.
Лиза написала, четко выводя буквы: «Аделина, Фридрих, меня выселяют. Куда — не знаю. Мой Василий пропал без вести. Эрика со мной. Я люблю вас. Лиза». Она благодарно взглянула на соседку.
— Спасибо, Валя, что не отвернулась от меня. Давай простимся. Рано утром я уезжаю.
— В котором часу? — спросила соседка.
— В шесть там быть, на станции.
— Так я провожу. Что ты с ребенком сможешь унести? Я тебе дам свой большой чемодан. И примус не забудь, керосин, и посуду. Мой Валера поможет. Успеет до школы. Кто знает, как устроитесь на новом месте. Может, придется еще менять вещи на хлеб. Мы проводим, не беспокойся. И напиши нам, если сможешь.
— Спасибо, — растрогалась Лиза.
Утром Лиза будила ребенка. Сонная, Эрика улыбнулась, не открывая глаз, протянула руки и сказала «Мама».
— Нет, Эрика, это я, Лиза. Вставай. Нам надо идти.
— Куда? К маме? А где мама? Почему она не пришла?
— Мама далеко, одевайся, маленькая. Поедем ее искать, — пыталась Лиза успокоить сонную девочку.
Война. Она резко меняет судьбы людей. Разлучает одних, соединяет других. Война — это тяжелый труд, кровь, пот и смерть. Война сиротит детей. Вот уж кому не следовало оставаться в живых, так сиротам. Пока ребенок маленький, он не понимает, почему нет матери, надеется на защиту взрослых, а когда вырастает, лишенный житейского опыта, пощады ему не будет. Злые люди загонят сироту в угол, толкнут на кривую дорожку, ни родных, ни добрых советчиков. И потому автор назвала роман именем немецкой девочки — сироты, потерянной в войну. Как она будет жить? Какие люди попадутся ей на пути? А наш герой, князь Александр Павллович Гедеминов, он за себя постоит. Хотя согласитесь, каким бы крепким духом ни обладал человек, а с семнадцати лет до тридцати семи, всю молодость провести в неволе, без весточки из дома… А теперь еще и война. Да, Гедеминову исполнилось тридцать семь. Как медленно течет время в лагере, и как быстро проходит жизнь. Накануне дня рождения он подводил итоги: сколько доброго и сколько недоброго сделано за это время. Разве такую судьбу сулила ему жизнь? Он хотел принести пользу Отечеству, а вместо этого грешит и грешит. И впредь нельзя ему зарекаться, что станет святым, когда враг рядом, на пути, и обойти его, не согрешив, никак нельзя.