– Ты не охотник. – Антэй поднялся с кушетки, невольно провел ладонью по боку.
– Нет, – согласился тот, неторопливо поворачиваясь к нему.
– Мне сказали, что мастер сна, к которому я приду, должен будет остановить дэймоса.
– Моя цель – защитить тебя. Вывести из-под удара. Больше ничего.
Антэй смотрел на него и понимал: сейчас происходит нечто незапланированное и непоправимое. То, над чем у него нет никакой власти.
– Значит, ты…
– Вдохновитель. Создаю то, чего нет.
– А что будете…
– Не называй имен, – прозвучал резкий приказ. – И не лезь в чужие игры. Ты не знаешь правил. Но даже если узнаешь, тебе не справиться.
Настоящих правил он не знал. Это так… Мусорщик старался особо не посвящать спасенного мальчишку в тонкости противостояния с дэймосами.
Из обрывков информации и реальных фактов периодически складывалась весьма тревожащая и неприятная картина целенаправленной охоты на мастеров сна.
Вот и сегодня, вернее, уже вчера. Часы с обрывком кожи мертвеца, маячок слежения в одежде…
«Я был нужен дэймосу для того, чтобы обнаружить Мусорщика, – подумал Антэй. – Атака на мое подсознание – возможность отыскать путь к нему… А если его уже обнаружили? Если он не смог скрыться?»
– Я должен знать, что происходит.
– Информация, которую ты передал, оказалась очень важна. Твою помощь и риск оценили, и теперь хотят оказать поддержку. Тебя отвезут в безопасное место. Это все, что тебе положено знать.
Антэй усмехнулся невольно, пытаясь представить, какое место в Александрии сейчас можно считать безопасным.
– Территория посольства Полиса, – сказал потомок Салаха, прекрасно видя его недоверие.
Это предложение заставило серфера внимательнее посмотреть на вдохновителя.
– Ты тоже работаешь на них?
– Я работаю с теми, кто предпочитает здравомыслие, – отозвался тот с высокомерной небрежностью. – И мирный путь развития агломерации.
Помолчал и счел возможным объяснить:
– Мой отец сотрудничал в Полисе. Я там учился. С десяти лет. Затем вернулся.
– Почему вернулся?
– Мне нравится Александрия и все привилегии, которые она дает.
Антэй прекрасно знал, о каких привилегиях идет речь. Роскошный дом с огромным бассейном, слуги, выполняющие любые желания, личный гараж с дорогими машинами…
Смуглое лицо вдохновителя, совсем не измененное сном, приобрело высокомерно-холодное выражение.
– Я не люблю Полис с его идеями равных возможностей для всех. И ценности любой жизни. Моя жизнь определенно ценнее, чем у нищего на свалке. Но я не собираюсь смотреть, как мой город раздирают бессмысленной войной и превращают в руины. Я хочу спокойно работать и получать оплату, достойную моих способностей.
Подобные взгляды были хорошо знакомы Антэю – тот слышал их не в первый раз.
– Он познакомился с тобой в Полисе?
Сновидящий прекрасно понял, кто такой этот «он», хотя имени Мусорщика не прозвучало.
– Да. Мне близки его цели, но не методы.
Серфер хотел спросить, чем того не устраивают методы целителя, но вдохновитель насторожился, прислушиваясь к чему-то, находящемуся за пределами слышимости, и сказал:
– Пора просыпаться.
Затем вновь обернулся к окну, не без труда повернул ручку и распахнул обе створки. В лицо ударил прохладный ветер, запах меди растворился в свежем утреннем бризе. И Антэй открыл глаза.
Белый потолок над кушеткой полосовали лампы дневного света. Серфер лежал, глядя на него. В голове была приятная пустота, словно кто-то открыл кран и слил из его разума разрушительные мысли и разъедающие сознание образы. Стало легче дышать, тело наполнилось прежней силой. Вернулись энергия и жажда действия. Антэй поднялся, потянулся, расправляя плечи, с которых исчез невидимый, тяжкий груз.
Мастер снов сидел в кресле, и, в отличие от пациента, его эффектное лицо выглядело помятым и осунувшимся, а поза усталой.
– Прием закончен, – сказал он глухо. – Ты здоров.
– Спасибо, – произнес Антэй искренне. – Я могу сделать что-то для тебя?
– Можешь. – Тот встал, провел ладонью по лбу, потер шею. – Сделай так, чтобы я больше тебя никогда не видел.
– Это несложно. – Серфер протянул руку на прощание, и сновидящий, помедлив, пожал ее.
Антэй вышел из кабинета, с усмешкой думая о том, что его белая физиономия, похоже, бесила саладина не меньше, чем злил самого потомка античных Эвергетов смуглый профиль завоевателя Александрии. Древняя генетическая память вызывала настороженность и недоверие. Хотя воспитание и разум научили обоих договариваться…
Семат сидела на том же месте. Казалось, она не пошевелилась все то время пока отсутствовал ее спутник. Так и застыла, сжимая в обеих руках сумочку. Увидев Антэя, поднялась и пошла к нему.
На них по-прежнему не обращали внимания. Только что доставили жертвы крупной аварии или очередного теракта. Коридоры уже были забиты каталками с ранеными, но везли все новые и новые. Бригады медиков торопились оказывать первую помощь, особо сильно пострадавших спешили отправить в операционные. Среди врачей Антэй заметил хирурга-сновидящего. Вдохновитель отдавал короткие распоряжения санитарам, быстро осматривая мальчишку-подростка с глубокой раной на голове. Своего недавнего пациента он не заметил.
