Теперь я видела их обеих. Они были красивы. В инфернальном понимании этого слова. Была бы жива и увидела такое – заорала бы! У одной были красные глаза без радужки и белка, просто полностью красные глаза и золотистая точка зрачка. У другой вместо волос в высоко забранном резинкой хвосте покачивались змеи. А так красотки – и брови темные, и губы полные, и лица белые… Настолько, что можно было подумать, что их обеих окунули в муку.
– И что тут у нас? – спросила та, у которой змеились волосы. – Могла бы и нас дождаться, раз не знала, как правильно перейти! – рявкнула она мне, и головки пресмыкающихся приподнялись и зашипели с неудовольствием.
– Отстань от нее! Девочка явно ничего не понимает, я прямо вижу, как она пытается, а сделать ничего не может. К тому же это мы виноваты. Пока искали, припозднились на день. Смотри, какие-то нити… Такого я не видела еще. Еще и запутались… Фавн лесной, и шея сломана. Тяни с той стороны, а я с этой.
Я мысленно кивнула в ответ красноглазой. Было понятно: что-что, а видеть невидимое – ее специализация.
Дальше было странное. Вы когда-нибудь распутывали наушники? Ну конечно, да! Они же всегда, даже если просто положить их на стол, через пару часов спутываются в единый комок, как клубок размножающихся змей. Тьфу ты, опять змеи! В общем, так же ругаясь и иногда дергая то за руку, то за ногу, две прибывшие начали распутывать нити.
– Смотри-ка! Как пружиной ее притянуло, а правильно не соединило! Видимо, психе сильно испугалась вначале от какого-то потрясения и вылетела, да и заметалась. – Воскликнула красноглазая и села рядом. – Вот и все! Вставай, пора снова жить. Как при рождении, делай вдох и ори. – Она толкнула меня в грудь.
Я недоверчиво воззрилась на нее и… моргнула. Потом еще раз и еще. И только тут поняла, что мое сердце снова бьется. Я дернулась, непроизвольно сделала глубокий вдох и, как мне и сказали, заорала. Точнее засипела. Было невероятно больно. Казалось, что тело наполнено огнем и иглами, что мои внутренности протыкают и кожа горит. Я резко перевернулась на колени, перегнулась через бортик старого фонтанчика и легла в лужу, что собралась там. Потом опустила горящее лицо в воду, попыталась сделать глоток, но застоявшаяся подванивающая вода вызвала резкую тошноту. Стало только хуже, и, скрючившись, я снова засипела.
Судя по звукам, женщины сели недалеко от меня и наблюдали за моими телодвижениями. Одна даже хохотнула, когда я наконец выползла из воды на карачках, нелепо дергая ногами. Я разозлилась. Глянув на нее, хотела рявкнуть, что мне больно, и какого черта она ржет, и что вообще происходит. Открыла рот, но из него вылетело:
– Суыыы, ыыыыы, аоууу, уууу.
Я мотнула головой, но испугалась, вспомнив, что шея была сломана. Осторожно протянула руку и пощупала себя. Если отбросить жуткую боль, я ощущалась самой собой, нормальным человеком. Даже без змей на голове.
Я вытянула перед собой руку – порезов и ссадин не было, кости срослись, лишь сломанные пальцы смотрели в разные стороны вопреки анатомии. И вдруг их тоже охватил жар, золотые нити проявились на мгновение, пробежало искрами по телу, и пальцы сами встали на место, а кожа из синюшной стала розовой, как и положено.
– А шштооо, аааа? – попытка произнести хоть что-то связанное снова не удалась, и я вытаращилась на своих странных спутниц.
– Ой, да прекрати уже! – рявкнула та, что была со змеями, и резко встала. Потом, наклонившись, заглянула мне в глаза и удовлетворенно кивнула. – Чего ты блеешь! Подумаешь, ну поболело. Прошло же!
Только теперь до мозга докатилось осознание, что ноги и руки мои целы и, хоть это было невозможно, срослась шея, еще недавно вывернутая так, что это подошло бы сове, а не человеку.
– Агх, – сказала я ей протестюще, в порыве негодования дернула головой и… заметила, что у моих спасительниц нет теней. Я медленно, как только возможно, перевела взгляд и задумчиво посмотрела на себя и все, что было рядом.
У колодца тень была, у деревьев, у разваленного дома и даже у мусорной кучи. У меня тени не было. Я ткнула пальцем туда, где она должна была быть. Села на корточки и ошупала землю, словно тень могла закатиться куда-то. Задумалась.
Почему-то отсутствие тени потрясло меня куда сильнее змей-волос, красных глаз и собственной живучести. С чего я это взяла? Да с того, что упала в обморок.
Вот так, парадоксальным образом, моя жизнь началась со смерти. Так бывает, если ты не человек. Я им, как вы уже наверняка догадались, не была.
Итак, давайте знакомиться. Я – эриния. Вот вам и ирония изучения «Илиады» и других книг Древней Греции. Пригодилось!
