– Не нравится он мне! – повела бровью Фарина. Тут она лукавила: Виан нравился всем девушкам в округе. И он прекрасно понимал свою власть над ними: сегодня он улыбался одной, а завтра заигрывал с другой. И вот это Фарине не нравилось.
– Этот не нравится, другой не нравится, не угодишь тебе! Сколько уже можно выбирать? Сколько тебе уже – семнадцать? Потом понравится какой-нибудь, а уже поздно будет, потому что сама станешь старухой! А мне правнука надо! И побыстрее! – требовал старик.
Фарина вздохнула и покачала головой. Нужно срочно прекращать этот разговор, потому что дед не успокоится. Сейчас опять начнет говорить, как важен ее сын для народа, что нужно успеть передать ему колдовские умения. Фарина схватила ведро и направилась к выходу.
– Ты куда? Мы еще не договорили!
– До моего сына в любом случае еще долго, а если я сейчас не уйду, то скоро нам будет нечего есть. И если мы умрем от голода, то и вопрос о сыне и передаче ему силы отпадет сам собой, – пробурчала она и выскочила за дверь.
– Несносная девчонка! – крикнул Готрин вслед убегающей внучке, но вряд ли она его услышала.
Фарина припустила бегом, будто боясь, что слепой дед погонится за ней, чтоб продолжить этот разговор, который в последнее время он затевал все чаще. То одного парня начнет расхваливать, то другого. Как будто торопился куда-то и боялся опоздать. Похоже, однажды ей придется смириться и сделать свой выбор. Может быть, и правда, Виан? Или тот, которого дед расхваливал в прошлый раз? Фарина даже не знала его имени.
Убежав достаточно далеко от жилища, Фарина остановилась, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Легкий ветерок обдувал, нет, даже не обдувал – нежно ласкал кожу. Хорошо-то как! Все тревожные мысли словно выдувались этим ветерком, он гладил и успокаивал, как заботливая мать, которую Фарина совсем не помнила, и на душе становилось легко–легко. Так легко, что, кажется, чуть оттолкнись от земли и полетишь…
Скоро начнется сезон ветров, вот тогда так не постоишь. Тогда вообще из жилища выйти не сможешь. Нужно до того времени запастись пищей. Фарина опомнилась, стряхнула окутавшую ее негу, и огляделась: где тут может скрываться добыча? Пожалуй, вот под тем хламом, состоящим из драных пластиковых пленок. Под пленкой хорошо преет и влага не быстро испаряется – самое место для скопища червей. Фарина подошла ближе и присела. Теперь нужно быстро откинуть пленку и тут же собирать червей, пока те не юркнули в круглые ходы. Черви очень шустрые! А стоит ему только засунуть голову в нору – и все, вытянуть его обратно будет невозможно, потому что он застревает крошечными щетинками, позволяющими червю продвигаться только вперед. Придется рвать его на части – хоть что-то. Но целый червь – это лучше, чем половина. Поэтому нужно быть проворной и быстрой. Быстрее этих шустрых червей. При этом нужно быть очень внимательной: что если среди червей затесалась многоножка? Ее так просто не схватишь.
Фарина взялась за край пленки, сосредоточилась, и быстро откинула. Дремавшие черви тут же очнулись, дрогнули, почувствовав, что комфортная внешняя среда изменилась, и засуетились, извиваясь в клубок, тычась слепыми мордами в поиске ближайшей норы. Фарина хватала их, стараясь не упустить ни одного, и складывала в ведро. Уж оттуда они точно не удерут.
Вдруг краем глаза она заметила шевеление неподалеку. Ветер тревожит кучу хлама? Некогда! Одного червя пришлось все-таки порвать. Вот, еще шевельнулось, и послышалось приглушенное шипение, переходящее в тихий рык. Только не это! Фарина резко обернулась, ища взглядом источник звука. Она знала, кто переговаривается вот так – шипением и урчанием.
