– Разумеется, после. В том карри, который был приготовлен для мистера Пейнтера, не содержалось ни крошки опиума, но, поскольку врач пробудил в старом джентльмене подозрения, Пейнтер не дотронулся до соуса и передал его доктору для исследования – что и входило в план Квентина. Доктор Квентин явился, забрал карри и
– Но доктор Квентин не может ведь быть Номером Четвертым?
– Полагаю, может. Можно не сомневаться в том, что настоящий доктор Квентин сейчас находится где-нибудь за границей. Номер Четвертый просто стал им на небольшое время. С доктором Болито он договорился в письмах, так что проблем не возникло.
В эту минуту в нашу гостиную ворвался инспектор Джепп, красный как рак.
– Вы его схватили? – тревожно спросил Пуаро.
Джепп покачал головой, переводя дыхание.
– Доктор Болито сегодня утром вернулся из отпуска – его вызвали телеграммой. Никто, правда, не знает, кто эту телеграмму отправил. А тот человек удрал еще ночью. Но мы его поймаем.
Пуаро печально покачал головой.
– Думаю, не поймаете, – сказал он и рассеянно начертил вилкой на столе большую четверку.
Мы с Пуаро частенько обедали в одном маленьком ресторанчике в Сохо. И однажды вечером мы заметили за соседним столом одного нашего друга. Это был не кто иной, как инспектор Джепп, и, поскольку за нашим столом имелось свободное место, он присоединился к нам. Мы уже довольно давно его не видели.
– Вы совсем не заходили к нам в последнее время, – сказал Пуаро с легкой укоризной в голосе. – Ни разу с тех пор, как мы занимались делом Желтого Жасмина, а это было почти месяц назад.
– Я был на севере... потому и не заходил. Как ваши дела? Большая Четверка все еще сильна, а?
Пуаро погрозил ему пальцем:
– А! Вы насмехаетесь надо мной... но Большая Четверка существует, да.
– О, я и не сомневаюсь в этом, только они не представляют собой пуп Вселенной, как вы это видите.
– Друг мой, вы сильно заблуждаетесь. Эта самая «Большая Четверка» – это величайшая сила зла в мире на сегодняшний день. К чему они стремятся, никто не знает, но подобной преступной организации никогда не существовало. Сильнейший мозг Китая стоит во главе ее, и в ее составе – некий американский миллионер и некая французская ученая дама, а что касается четвертого...
Джепп перебил его:
– Я знаю... знаю. Вы на этом совсем свихнулись. Это становится вашей небольшой манией, мосье Пуаро. Давайте для разнообразия поговорим о чем-нибудь еще. Вы интересуетесь шахматами?
– Я играю, да.
– Вы знаете о вчерашнем происшествии? Матч между двумя игроками с мировым именем, и один из них умирает во время игры!
– Да, мне попадалось упоминание об этом в газетах. Одним участником встречи был доктор Саваронов, русский чемпион; вторым – тем, что скончался от сердечной недостаточности, – блестящий молодой американец Гилмор Вилсон.
– Совершенно верно. Саваронов несколько лет назад обыграл Рубинштейна и стал русским чемпионом. Об Вилсоне говорили, что он станет вторым Капабланкой.
– Весьма любопытное происшествие, – пробормотал Пуаро. – Если я не ошибаюсь, вы как-то заинтересованы в этом случае?
Джепп смущенно засмеялся.
– Вы угадали, мосье Пуаро. Я озадачен. Вилсон был здоров как бык – никаких признаков сердечной болезни. Его смерть совершенно необъяснима.
– Вы подозреваете, что доктор Саваронов просто устранил его? – воскликнул я.
– Едва ли, – сухо ответил Джепп. – Я не думаю, что даже русский стал бы убивать другого человека лишь для того, чтобы не оказаться побежденным в шахматной игре... Да и вообще, насколько я сумел разобраться, тут вовсе не может быть речи о чем-то в этом роде. О докторе говорят, что он очень сильный игрок, его даже называют вторым Ласкером.
Пуаро задумчиво кивнул.
– Так какие у вас идеи? – спросил он. – Почему Вилсон был отравлен? Ведь вы, конечно, предполагаете отравление?
– Само собой. Сердечная недостаточность означает, что ваше сердце вдруг перестает биться, – и так оно и было. Именно это заявил врач в тот момент, но затем в разговоре намекнул нам, что не слишком удовлетворен таким объяснением.
– Когда состоится вскрытие?
