Вообще людям в жизни не часто приходится оказываться стоящими на краю вечности... Но когда я, находясь в подвале на окраине города, произнес те слова, я был полностью уверен, что это мои последние слова на бренной земле. Я собрался с силами, готовясь встретиться с черными стремительными водами, я уже чувствовал оглушающий ужас падения...
Но, к моему удивлению, до моих ушей донесся низкий смех. Я открыл глаза. Повинуясь жесту человека на диване, мои стражи поволокли меня обратно и поставили перед своим хозяином.
– Вы храбрый человек, капитан Гастингс, – сказал тот. – Мы на Востоке ценим храбрость. Но могу сказать, что я именно этого от вас и ожидал. И это приводит нас ко второму акту нашей маленькой драмы. Собственной смерти вы не боитесь... А как насчет смерти другого человека?
– Что вы имеете в виду? – хрипло спросил я, и меня вновь охватил ужас.
– Уверен, вы не забыли ту леди, что попалась к нам в руки... вашу Цветущую Розу.
Я тупо смотрел на него, внутренне корчась от боли.
– Думаю, капитан Гастингс, вы все же напишете это письмо. Посмотрите, у меня тут бланк телеграммы. Что я на нем напишу – зависит от вас, и мои слова будут означать жизнь или смерть для вашей жены.
Я облился потом, по лбу побежали горячие струи, стекая прямо в глаза. А мой мучитель продолжил, любезно улыбаясь и говоря с абсолютной невозмутимостью:
– Итак, капитан, перо ждет прикосновения вашей руки. Вам только и нужно, что написать несколько слов. Если же нет...
– Если нет?.. – эхом повторил я.
– Если нет, та леди, которую вы любите, умрет... и умрет медленно. Мой учитель, Ли Чанг Йен, в свободные часы развлекается тем, что изобретает новые и оригинальные методы пыток...
– Боже! – воскликнул я. – Вы дьявол! Только не это... Вы не можете этого сделать!..
– Может быть, рассказать вам о некоторых его изобретениях?
И, не обращая внимания на мой протест, он заговорил – ровно, спокойно, его речь текла до тех пор, пока я с криком ужаса не зажал уши ладонями.
– Я вижу, этого достаточно. Берите перо и пишите.
– Вы не посмеете...
– Ваши слова глупы, и вы сами это знаете. Берите перо и пишите.
– И если я напишу?..
– Вашу жену освободят. Телеграмма будет отправлена немедленно.
– Откуда мне знать, что вы сдержите слово?
– Я клянусь вам священными могилами моих предков. Более того, подумайте сами – зачем мне желать ее смерти? Она уже сыграла свою роль.
– А... а Пуаро?
– Мы будем держать его в надежном месте, пока не завершим свои операции. А после отпустим.
– В этом вы тоже готовы поклясться могилами ваших предков?
– Я уже дал вам клятву. Этого достаточно.
Сердце мое куда-то упало. Я предавал своего друга... ради чего? На мгновение я заколебался... а потом ужасная альтернатива встала перед моими глазами подобно ночному кошмару. Синдерелла... моя любимая в руках желтых китайских дьяволов, умирающая от мучительной медленной пытки...
Стон сорвался с моих губ. Я схватил перо. Возможно, тщательно подбирая слова, я смогу как-то предостеречь друга и Пуаро сможет избежать ловушки... Это оставалось единственной надеждой...
Но и ее у меня не осталось. Голос китайца возвысился, хотя и звучал по-прежнему вежливо и обходительно:
– Позвольте мне продиктовать вам...
Он помолчал, сверяясь с заметками на листке бумаги, лежавшем рядом, и затем продиктовал мне следующее:
«Дорогой Пуаро, я думаю, что вышел на след Номера Четвертого. Днем пришел китаец и привел меня сюда благодаря фальшивой записке. К счастью, я вовремя разгадал его игру и ускользнул. Мы с ним поменялись ролями, и я проследил за ним – очень осторожно, и, смею думать, он ничего не заметил. Я нашел тут сообразительного парнишку, он доставит вам мое письмо. Дайте ему полукрону, хорошо? Я обещал именно такую сумму за доставку сообщения. Я сейчас слежу за домом, где скрылся китаец, и боюсь отойти. Я буду ждать вас до шести часов, а если вы не придете – попытаюсь сам проникнуть в дом. Конечно, шансов не слишком много, да и парнишка может не найти вас. Но если все-таки найдет – пусть проводит вас прямиком ко мне. И прикройте вы свои замечательные усы, ведь если из окон дома кто-то выглянет, вас могут узнать.
