Эркюль Пуаро полностью

Однако Пуаро не сразу пошел в гардероб. Его острый взгляд подметил кое-что перед уходом Папополуса, теперь он хотел выяснить, куда подевался хитрый грек. И нашел его в большом вестибюле. Старик стоял у колонны, беседуя с только что прибывшей дамой. Это была Мирей.

Скользнув вдоль стены, Пуаро пристроился с другой стороны колонны, где его не могла видеть увлеченная беседой пара. Вернее, говорила главным образом танцовщица, старик ограничивался краткими замечаниями и выразительными жестами.

– Повторяю, мне нужно время, – настаивала Мирей. – Дайте мне время, и я достану деньги.

Грек пожал плечами:

– Ждать сейчас несколько затруднительно.

– Только самую малость! – взмолилась танцовщица. – Неделю, десять дней – это все, о чем я прошу. Не сомневайтесь, вы получите деньги.

С тревогой оглянувшись, Папополус вдруг увидел рядом с собой невинно улыбающегося Пуаро.

– Ah! Vous voilà[108], мосье Папополус. Я искал вас. Вы позволите мне немного прогуляться с мадемуазель Зией в саду? Добрый вечер, мадемуазель. – Он низко поклонился Мирей. – Тысяча извинений за то, что я не сразу вас заметил.

Танцовщица восприняла его приветствие с явным раздражением. Нарушенный tête-à-tête[109] пришелся ей не по душе. Быстро поняв намек и получив разрешение Папополуса, Пуаро сразу же отошел.

Он принес Зии ее плащ, и они вдвоем вышли в сад.

– Здесь происходят самоубийства, – вспомнила Зия.

Маленький бельгиец пожал плечами:

– Так говорят. Люди глупы, не так ли, мадемуазель? Так приятно есть, пить, дышать свежим воздухом. Глупо бросать все это из-за отсутствия денег или сердечных неприятностей. L'amour[110] причиняет немало трагедий.

Зия рассмеялась.

Пуаро погрозил ей пальцем:

– Не смейтесь над любовью, мадемуазель. Ведь вы так молоды и красивы.

– Не забывайте, что мне тридцать три года, мосье, – вздохнула Зия. – Я говорю откровенно, так как лгать не имеет смысла. Как вы сказали моему отцу, прошло ровно семнадцать лет с тех пор, как вы оказали нам услугу в Париже.

– Когда я смотрю на вас, мне кажется, что прошло гораздо меньше, – галантно заметил Пуаро. – Вы были почти такой же, как сейчас, мадемуазель, – может, чуть худее, чуть бледнее и чуть серьезнее. Вам было шестнадцать, и вы только что вернулись из пансиона. Уже не совсем petite pensionnaire[111], но еще не вполне женщина. Вы были очаровательны, мадемуазель Зия. Несомненно, другие тоже так думали.

– В шестнадцать лет люди простодушны и глуповаты, – промолвила Зия.

– Возможно, – согласился Пуаро. – Они верят всему, что им говорят, не так ли? – Если он и заметил быстрый взгляд, искоса брошенный на него девушкой, то не подал виду и продолжил мечтательным тоном: – Это было странное дело. Ваш отец, мадемуазель, так никогда и не понял его истинную подоплеку.

– Разве?

– Когда он потребовал у меня объяснений, я сказал ему: «Я вернул вам то, что вы потеряли, избавив вас от скандала. Вы не должны задавать вопросов». Знаете, мадемуазель, почему я так сказал?

– Понятия не имею, – холодно отозвалась девушка.

– Потому что я сочувствовал маленькой pensionnaire – такой худенькой, бледной и серьезной.

– Не понимаю, о чем вы, – буркнула Зия.

– В самом деле, мадемуазель? Вы уже забыли Антонио Пиреццио? – Пуаро едва услышал испуганный возглас, чуть громче вздоха. – Он устроился работать помощником в магазине, но этого было мало для его целей. Помощник вправе поднять глаза на хозяйскую дочь, особенно если он молод, красив и обладает хорошо подвешенным языком. А так как они не могли все время тратить на любовь, то иногда беседовали на разные темы, в том числе об интересной вещице, временно находящейся в распоряжении мосье Папополуса. Но, по вашим же словам, мадемуазель, молодость глупа и доверчива. И вот однажды хозяйская дочь показала помощнику эту вещицу и место, где она хранится. А потом произошла катастрофа – вещица исчезла. Бедная маленькая pensionnaire – в каком ужасном положении она оказалась! Бедняжка не знала, как поступить, – рассказать обо всем или нет? Но тут появляется отличный парень Эркюль Пуаро, и произошло чудо – все устроилось само собой. Вещица была возвращена, и никто не задал лишних вопросов.

Зия свирепо уставилась на него:

– Выходит, вы все это время знали... Кто вам рассказал? Антонио?

Он покачал головой:

– Никто ничего мне не рассказывал. Я обо всем догадался. И догадка оказалась верной, не так ли, мадемуазель? Понимаете, если не умеешь догадываться, не стоит становиться детективом.

Несколько минут девушка шла молча.

– Ну и что вы намерены делать? – наконец спросила она. – Рассказать моему отцу?

– Разумеется, нет.

Зия с любопытством посмотрела на него:

– Вам что-то от меня нужно?

– Мне нужна ваша помощь, мадемуазель.

– Почему вы думаете, что я в состоянии вам помочь?

– Не думаю, а всего лишь надеюсь.

– А если я откажусь, вы обо всем сообщите отцу?

– Конечно нет! Выбросьте эту мысль из головы, мадемуазель! Я не шантажист и не собираюсь грозить вам разоблачением вашей тайны.

– Значит, если я откажусь вам помочь... – медленно начала Зия.